Заиграли «Свадебный марш», двери отворились, и я увидел Джейми в своем кресле на колесах. Собрав последние силы, она оперлась на руку отца и с трудом поднялась. Они медленно двинулись по проходу; в церкви стояла мертвая тишина. На полпути Джейми, кажется, устала; Хегберт остановился, чтобы она могла отдышаться. Глаза у нее были закрыты; на мгновение я усомнился, что Джейми сможет идти дальше. Прошло десять секунд – целая вечность. Наконец Джейми слабо кивнула; она снова пошла вперед, и мое сердце преисполнилось гордости.
Я все время думал о том, что это самые трудные шаги, которые когда-либо доводилось делать человеку.
Сиделка катила кресло следом, пока отец с дочерью шли к алтарю. Когда Джейми наконец оказалась рядом со мной, в публике послышались радостные восклицания; все вдруг начали аплодировать. Сиделка подкатила кресло, и Джейми, вконец измученная, села. С улыбкой я опустился на колени, чтобы быть с ней вровень. Мой отец сделал то же самое.
Хегберт поцеловал дочь в щеку и достал Библию, готовясь приступить к таинству.
Хегберт начал церемонию как положено, затем прочел отрывок, который некогда показала мне Джейми. Я решил, что Хегберт, зная, как она слаба, сразу же попросит нас произнести клятву, но священник снова удивил меня. Он посмотрел на нас, затем на гостей, словно подыскивая правильные слова, кашлянул и возвысил голос, чтобы все могли его слышать. Вот что он сказал:
– Будучи отцом, я должен отдать свою дочь этому мужчине. Но я не в силах.
Прихожане молчали; Хегберт кивнул нам, приказывая хранить терпение.
– Отдать ее для меня все равно что отдать свое сердце. Но я готов поделиться с другим той радостью, которую Джейми всегда дарила мне. Пусть Господь благословит вас обоих.
Он отложил Библию и протянул мне руку – я принял ее, замкнув круг."
"Стоя так, мы произнесли клятву и надели кольца. Хегберт наблюдал за нами; когда мы закончили, он объявил нас мужем и женой. Я нежно поцеловал Джейми и взял ее за руку; мама начала плакать.