Статус: все сложно

Была высокая поддержка, сложная. Я неудачно упала на левую ногу и повредила лодыжку. Повреждение голеностопа – так мне объяснили в больнице. В документах значится длинное какое-то название этой травме. Мне было это неважно."

"– Что было потом? – слезы капали беззвучно, а Глеб приподнял мою голову и большими пальцами стирал эти капли. Дарил короткий поцелуй сначала в губы, а потом щеки.

– Мне требовалась операция. Отец решил, что надо делать во Франции. О чем-то сам договаривался, оплачивал все. Мне казалось тогда все бессмысленным.

Я… меня словно лишили жизни, но я еще дышу, вижу, слышу. Было странно. У того, кто живет балетом, забрали его. Именно тогда поняла одну важную вещь, Глеб. Я же ничего и не умею, кроме того, как делать па. Нас с первого класса Академии готовили к тому, что это наша профессия. То есть вот они, маленькие семилетние девочки, а их судьба уже решена. Мы шли к ней. Мечтали, как будем играть и танцевать на сцене. А когда это все рушится, оказывается, что я ничего не знаю и не умею.

Глеб гладит мои шрамы.

Находит первый, тот, что часто ноет. Проходит пальцами по каждой неровности. В груди щемит, словно не хватает воздуха. А глаза снова наполняются слезами. Они чище.

– Но ты танцуешь, Милка. Красиво, обворожительно. Каждое твое движение – и я разбивался на осколки.

Я посмотрела в его теплые глаза. В них отражались блики от фонаря. И я словно видела эти осколки.

– С моей травмой танцевать классический балет нельзя. Эту правду я принимала долго. С каждым днем, с каждой фразой врача я умирала.

То, что я строила в себе годами, по кирпичику разрушалось, падало. Не осталось практически ничего. И это было тяжело. Понимать, что так все и закончится. Тогда мне помог Максим.

– Кто?

– Мистер М, – легкая улыбка трогает мои губы. Глеб спросил специально. Я уверена, что имя Кречетова он запомнил, возможно, еще и пробил его: кто такой и чем занимается.

– Тогда мне стоит его поблагодарить?

– Он помог мне снова поверить в себя. С его поддержкой я занялась восстановлением.

А спустя время, я прошла конкурс в наш театр. Хореограф, зная о моей травме, позволил мне танцевать. И знаешь, я ни секунды не раздумывала. Даже если бы мне сказали, что придется играть там бесплатно, просто за аплодисменты, я бы согласилась. Потому что не могу без этого.

Я рассказала ему свою историю. Про то, как ко мне приехала Соня и помогала мне там, про Зойку, с которой мы общались каждый день. Как вернулась домой, как ходила на физио, снова училась танцевать.