– Никто не грыз, – отмахнулась я. – Отстань! Дай помереть спокойно!
Крусбыс напрягся, приблизил к моему лицу свою рыжую морду, потянул носом.
– Фырр, шутишь? Никак не могу привыкнуть к человеческим шуткам! Тебе надо поесть! – сделал он вывод.
– Да что ты? Неужели?
Я на четвереньках доползла до кровати и взгромоздилась на нее прямо в сапогах. Черед сапог придет позже. Не сейчас.
Кусь мягко прыгнул и снова оказался рядом. На его физиономии застыло недоумение.
– Не хочешь есть?
– Хочу! Но все, что я пока могу, – лежать неподвижно.
– Мышь хочешь? – по-приятельски осведомился Кусь, по-доброму так.
– Ты с ума сошел? Конечно, нет!
– Странно! Люди всегда очень радовались, когда я им приносил мышь…
Я застонала, выдрала из-под спины подушку и накрыла ею голову.
– Я не ем мышей! И тараканов, заметь, тоже! Я ем хлеб, сыр, колбасу…
Так, главное, не захлебнуться слюнями.
– Фыррр, вот оно что… Я скоро вернусь!
– Ты куда собрался?
Коготки проскребли по подоконнику, послышался скрип оконной рамы, и, когда я выглянула из-под подушки, Куся уже и след простыл.
Я вздохнула и села на постели. Почесала голову, с трудом просунув пальцы в запутанные пряди. На пол полетели труха и кусочки коры. Колени были грязнющие, под ногтями черная кайма. Хочется мне того или нет, а надо как-то отмываться.
Я выклянчила у хозяйки большой кувшин с теплой водой, еще один с холодной, прихватила жестяной таз и потащила все это наверх, оббивая ноги, на которых и так живого места не было.
Долго оттиралась щеткой, шипя от боли, когда на царапины попадала мыльная вода. Порадовалась, что отстригла волосы до плеч, теперь мыть их стало гораздо проще. Придется лечь спать с мокрой головой, и завтра все мои кудряшки снова встанут дыбом, но что поделать.
Кое-как постирала платье, повесила сушиться на спинку единственного стула. Сейчас жарко – за ночь высохнет.
Родители моих состоятельных однокурсников покупали им для стажировки практичную одежду.