Зашел соискатель уверенно, на пороге поздоровался, шагнул поближе. Стоит, молчит, смотрит. Высокий, ясноглазый. Волосы назад зачесаны, на лице оспины, которые, впрочем, не портят облик… Ибо старые такие, будто поистершиеся.
— Что, Женя, не узнал?
— Мы уже на ты? — удивился я.
— Вместе учились пять лет на медицинском, — врач отставил трость, повесил шляпу на крючок.
— Прости, запамятовал, — у меня екнуло внутри, но я быстро справился с собой.
— Тогда разрешите отрекомендоваться, — перешел обратно на «вы» посетитель.
А фамилия-то знакомая!
— Присаживайся, — показал я на стул. — Можно на ты. И расскажи о себе. Как жизнь сложилась?
Для меня эти легенды про гимназию с золотой медалью и прочую успеваемость в стенах нашей альма матер — дело десятое. А вот как держится человек, не пытается ли утаить чего — поглавнее будет. Потому что навык обучения у Винокурова явно имеется, гимназия с отличием и универ за плечами его дали.
— Емельян Николаевич — брат твой?
— Да, младший.
— Значит, тебе известны подробности его работы у меня, а также печальные обстоятельства, вынудившие меня с ним расстаться?
— Известны, — Александр тяжело вздохнул.
— Пустое, — отмахнулся я, взял бумаги. Это были диплом, рекомендательные письма… Винокуров-старший работал в екатеринославской губернии земским врачом.
— Сначала все было замечательно, — делился опытом Александр. — Две тысячи рублей в месяц, да еще под отчет тысячу. Дома срубили врачам, своя библиотека, любая периодика. А потом из года в год урезали расходы. Земские собрания — интриги и ругань. Работать не дают, завалили отчетностью
— Ну, бумаг и у нас много, — вздохнул я. — А будет еще больше.