Видишь, дамочка в теле — тоже не совсем хорошо, болезни есть куда ползти. Хотя молодая, организм сильный… Может, и выкарабкается.
Сделал разрезы, поставил дренажи. Вытекло, конечно, немало. Стрептоциду не пожалел, что называется с «горкой». А дальше посмотрим.
— Значит, тебе нравятся крупные женщины? — Вика лукаво взглянула на меня из-под маски.
Я тоже посмотрел на девушку, на ее фигуру. Мне кажется, или Талль слегка так раздалась… вширь? Особенно в районе бедер и чуть повыше. Нет, талия еще есть… Тут меня прошиб пот.
"— У тебя… случаем нет задержки?
Конечно, в постели я был максимально аккуратен. Но после любовных игр никогда нельзя быть на все сто процентов быть уверенным в итоговом результате. Бывает, что этот итог может сильно удивить.
— Что это вы, доктор, мокрый весь? — засмеялась Вика. — Вам промокнуть пот?
— Промокни, — покивал я. — Так что там насчет моего вопроса?
— Задержек нет, есть любовь к сайкам и ватрушкам, что делает наша повариха, — Талль вздохнула, промокнула мне марлей лоб. — Но ты тоже не расслабляйся
Вот уж чего я делать точно не буду — так это расслабляться.
Больную отвезли в палату, маленькую гнойную операционную начали обрабатывать после процедуры, а я снова пошел в кабинет — почту разбирать. Может, там еще и от графа Толстого письмо лежит? Но увы, послание было от неизвестного мне господина Карамышева. Написано было на восьми листах убористым, хоть и вполне разборчивым почерком.
«Уважаемый главный врач! Господин Баталов! На вас одна надежда, потому что в газетах пишут, что вы самый лучший специалист. Позвольте изложить свои жалобы. Пишу к Вам на первый раз кратко, ибо как-то совсем неслыханно болен. Мало того, что целую ночь не спал, но восемь часов кряду, сидя на стуле, дышал совсем плохо. Очень я слаб, и мой доктор г-н Авдеев помогает мне мало.
Красавец, если он по восемь часов в день кашляет, и еще столько же плохо дышит, то когда хоть письма пишет? Доктору Авдееву мои сочувствия, конечно. Так, что там дальше? Мне даже интересно стало.