С первого взгляда я даже не смог определить примерно возраст пациента. Худой, сутулый, невзрачный совершенно. На голове волосы жидкие, бороденка неухоженная, торчит во все стороны. И одежда — поношенная до крайней степени, сквозь штанины подштанники просвечивают. Похож на язвенника. И ситуация типичная: наверняка съел чего-то, вот и мучается. Боли в эпигастрии, тошнота, рвота, изжога. Ничего хорошего, верю. Но что же сразу столько претензий предъявлять? И ехали долго, ему пришлось ждать нас незнамо сколько. И помощь оказать не в состоянии.
А проклятый докторишка только щупает живот, заставляет показывать язык, и интересуется стулом и временем возникновения болей и тошноты.
Начал расспрашивать его о питании. В это время других способов кроме диетотерапии почти нет. Никаких блокаторов протонной помпы, препаратов висмута и прочих привычных штучек. Если операция — то только большая, модификации Бильрота под номером один и два. И да, про эндоскопию тоже надо забыть. Как там того открывателя хеликобактер фамилия? Жаров? Миронов? Точно, надо пить таблетки для памяти.
Простые вопросы из серии «Как и чем питаетесь?» вызвали бурю негодования. Бедный несчастный вдовец не в состоянии нанять кухарку, вынужден питаться из трактира, а тут приезжает какой-то коновал, и вместо лечения начинает интересоваться, что у него на обед было!
Короче, до рекомендаций по диете дело не дошло. Нам показали на дверь, и вытолкали чуть не взашей. Сопротивляться, конечно, смысла нет. Лучше потерпеть, претензий меньше будет. Впрочем, на меня большей частью могут пожаловаться только главному врачу Баталову.
Не успела за нами закрыться калитка, по двору забегала собака. Первым делом песель бросился на забор.
— Евгений Александрович! Я на вызове морфий и этот, как его… то… тонометр оставил, — сказал Пеккала, когда мы подошли к карете.
— Ну иди, забирай.
— Я… собак боюсь.
Вот так — на парня посмотришь, сам испугаешься, а у него вон чего в голове. Пришлось идти, тарабанить в калитку. Тишина.