Я готов согласиться на всеобщую мобилизацию, самостоятельно объявленную вами столь необычным способом… При одном-единственном условии: если кто-то из вас незамедлительно объяснит мне, куда его следует направить, с кем сражаться, что делать… Ну, что же мы примолкли, господа мои? Слово чести: если только кто-то из вас внятно сформулирует все три ответа, он немедленно будет призван к исполнению задания… Итак?
Воцарилась неловкая тишина, поручик видел, как лица офицеров понемногу лишаются воодушевления и задора, становятся донельзя сконфуженными, виноватыми.
— Вот так-то, — спокойно сказал генерал. — Стыдно, господа! Взрослые люди, кадровые офицеры, за исключением прапорщика Самолетова — каковой, впрочем, тоже не напоминает неразумное дитятко. Ну, что же… Ваш демарш я оставлю без малейших последствий — не великодушия ради, а исключительно оттого, что заниматься этим некогда. В другой раз вам так уже не повезет… Прапорщик Самолетов, поручик Черников, капитан Буланин — вас попрошу задержаться.
Раздались тихие шаги, офицеры спускались по лестнице, стараясь не производить ни малейшего шума, словно бы крадучись. Трое поименованных остались стоять на прежнем месте. На их лицах понемногу загоралась надежда.
Несмотря на серьезность (да что там, трагизм, если называть вещи своими именами) ситуации, поручик не удержался от улыбки — очень уж комично выглядели сейчас сослуживцы, что греха таить.
"— Какие лица, какова осанка… — с нескрываемым сарказмом процедил генерал. — Вот так сразу и не подобрать, кому из славных героев былого, мифологическим и существовавшим на самом деле, вы сейчас соответствуете… — Он резко сменил тон: — Итак, господа… Я действительно намерен задействовать и вас тоже. Однако не торопитесь чваниться, и уж тем более не ждите опасных приключений и героических схваток.