– Да, статуя была прекрасным выбором.
Последнее заявление прозвучало еще более зловеще, чем обычно.
– О чем ты говоришь? – спросил я.
– Что? А, да ни о чем. – Император посмотрел на часы – золотой, с лиловым отливом «Ролекс». – Все дело в том, что у меня был стиль! Меня любил народ!
Я покачал головой:
– Они восстали против тебя. Римляне не сомневались, что Великий пожар начал ты, чтобы сделать козлами отпущения христиан.
Спорить было бесполезно, и я это знал. Если Мэг так удачно скрывала свою личину все это время, вряд ли мне удалось бы переубедить ее теперь.
Нерон небрежно махнул рукой.
– Но ведь христиане – террористы! Возможно, город подожгли и не они, но неприятностей приносили немало. Я понял это раньше других!
– Он скармливал их львам, – обратился я к Мэг. – Сжигал заживо, как человеческие факелы, и как сожжет этих шестерых.
Мэг посмотрела на безвольных пленников на кольях, и ее лицо позеленело от отвращения.
– Нерон, ты же не станешь…
– Их освободят, – пообещал Нерон, – как только Аполлон согласится сотрудничать.
– Ему нельзя верить. В последний раз он развесил их у себя на заднем дворе и поджег, чтобы устроить иллюминацию для своей вечеринки. Я сам там был и помню, как они кричали.
Мэг обхватила живот.
Она посмотрела на Поли, бога гейзера.
– Нерон, ты не говорил, что собираешься их сжечь.
– Они не сгорят. – Император попытался смягчить тон. – До этого не дойдет.
– Ты видишь, Мэг? – Я помахал пальцем перед императором. – Когда кто-то начинает говорить о себе в третьем лице, это обычно плохой знак. Меня самого Зевс частенько ругал за это.
Винс и Гэри, сжимая в руках копья, шагнули вперед.
– Поосторожнее, – предупредил Нерон. – Моим германцам не нравится, когда оскорбляют особу императорского звания. Однако, как ни нравится мне говорить о себе, время поджимает. – Он снова посмотрел на часы. – Ты откроешь ворота, а потом Мэг попробует использовать деревья для интерпретации будущего.
– Мэг, он – безумец.
У ее ног предостерегающе зашипел Персик.
– Нерон заботился обо мне, – дрожащим голосом произнесла она. – Он дал мне дом, научил драться.
– Ты же сказала, что он убил твоего отца!
– Нет! – Девочка упрямо покачала головой. В ее глазах заметалось паническое выражение. – Я не так сказала. Его убил Зверь.