И даже доберись я до Лонг-Айленда, обнаружить лагерь Хирона в замаскированной магическим способом долине будет непросто, учитывая, что у меня теперь глаза обычного смертного. Следовательно, чтобы попасть туда, мне потребуется проводник, кто-то опытный и знакомый с…
– Есть идея, – сказал я, выпрямляясь, насколько это позволяли увечья. Не так-то просто придать себе уверенный вид, когда у тебя разбит нос и с тебя осыпается засохшая кофейная жижа. – Я знаю кое-кого, кто может помочь. Живет в Верхнем Ист-Сайде.
Мэг издала странный звук – то ли чихнула, то ли фыркнула.
– Вознаградишь чем? – Она принялась скакать вокруг, выбирая из мусора разлетевшиеся двадцатки. – Я и так заберу все твои деньги.
– Эй!
Девчонка бросила мне кошелек – пустой, если не считать водительских прав Лестера Пападопулоса – и пропела:
– Твои денежки мои, твои денежки мои.
Мне стоило сил сдержаться.
– Послушай, дитя, я не всегда буду смертным. Рано или поздно я снова стану богом и тогда вознагражу всех, кто мне помогал, и покараю всех, кто отказал в помощи.
– Откуда ты знаешь, что случится? – Мэг остановилась и, подбоченясь, посмотрела на меня. – Ты уже и раньше бывал смертным?
– Вообще-то да. Дважды! И оба раза наказание длилось каких-то жалких несколько лет – в худшем случае!
– Неужели? И как же ты снова становился божским или как там?
– Нет такого слова, божский, – указал я, тем не менее уже прикидывая, как можно использовать его в поэтических упражнениях.
– Откуда ты знаешь, какому полубогу?
Я недоуменно моргнул.
– Что?
– Какому полубогу тебе назначено служить, дурень?
– Я… э… Ну, обычно все бывает ясно.
– Я – Мэг Маккаффри! – Мэг высунула язык и издала неприличный звук. – И служить ты будешь мне!
В вышине, в сером небе ударил гром, и эхо раскатилось по городским каньонам божественным смехом.
Остатки моей гордости стекли ледяной струйкой в носки.
– Сам вляпался, да?
– Точно! – Мэг запрыгала в своих красных кедах.