В лунном свете лик его выглядит лицом призрака, который устал скитаться по земле и нести на себе всю боль мира. Но вот в его глазах вспыхнула злость. Тарх сразу это углядел и даже почувствовал эту ледяную волну всей кожей.
Он посмотрел чистым, искренним взором и произнёс:
– Я пытался спасти прикованного к скале Промета. После этого – держал на себе небесную твердь, потому что Атлант меня обманул и удрал, а мне вот… пришлось…
Правда сама сорвалась с его уст. Врать он не мог даже когда, наверное, и следовало бы.
Пару мгновений Степан буравил его колючим взглядом. А потом – затрясся от хохота. В каменной комнатушке заметалось эхо, отскакивая от стен. У Степана из глаз выступили слёзы. Нижняя губа лопнула, на ней повисла капелька крови.
Он перестал смеяться, лицо перекосилось. Зажмурившись, он стиснул зубы, пережидая приступ страшной боли. Потом медленно открыл глаза. Измученный взгляд отыскал в полумраке дудошника.
– Ну ты и брехло, – выдохнул бывший разбойник. – Это ж надо такое придумать! Хе-хе. Сразу видно, талант складывать песни.
У Таргитая к лицу прилила кровь, скулы покраснели.
– Я?! – он едва не задохнулся от обиды, широко распахнув глаза. – Да я в жизни никому не соврал!
– Да ладно, – хмыкнул Степан, – так и скажи: ушёл пить вино и играть бабам на дудке! Я ж пойму. Нечего заговаривать зубы! А то ишь – освобождал какого-то там Промета и держал на плечах небесный свод.
Глава 10
Когда первые лучи зари проникли в окно и нарисовали бледно-розовое пятно на стене, дверь камеры распахнулась. На пороге стоял воевода. Таргитай вспомнил даже его имя – Медгарв.
Теперь невр смог рассмотреть его вблизи. Среднего роста, взгляд цепкий. Плечи раздаются вширь. Падающие на плечи седые волосы перехватывает тонкий серебряный обруч. Шрам на подбородке придаёт мужества. Однако в его глазах Таргитай заметил усталость.
– Эй, варвар, – сказал он недобро, ткнув перстом в Таргитая.
За спиной дудошник увидел четверых крепких воинов. Все в простых кожаных латах, тогда как на воеводе – добротная кольчуга из толстых железных колец.
Воины настороженно следят за каждым движением Таргитая, ладони покоятся на рукоятях мечей."
"Сам же воевода спокоен и собран. На лице странная уверенность, что этот голубоглазый не нападёт и даже не обидится, если ему случайно прищемить дверью палец.