От рухнувшего на пол тела раздался грохот, эхом отразился от скрытых в темноте стен, помчался по уходящим глубже в подвал коридорам тюрьмы.
Тарх тихонько и жалобно застонал. Ему показалось, что пересчитал рёбрами все до единой ступеньки. Перед глазами вспыхивают огоньки, один ярче другого. В носу свербит от пыли. Ладони горят, кожа наверняка содрана. Всё тело охватила тупая, ноющая боль.
Вяло мелькнула мысль – вызвать с неба огонь, он же теперь вроде как бог, надобно пользоваться. А то ведь так и помереть можно раньше времени.
В гудящем после падения черепе заспорили два голоса. Один жалуется и уговаривает спалить дворец и весь город к такой-то матери за оскорбление самого Сварога. Другой напоминает, что Тарх сам виноват. Да и, видать, бог из него так себе, чтобы призывать гром и молнию. Рылом не вышел.
***Запястья вновь туго связали. Стражники, кряхтя, подняли невра с пола, который уже показался мягкой постелью, и толкнули в спину.
Навстречу поплыл тёмный коридор. От света редких факелов Таргитай невольно принялся щуриться.
Из темноты навстречу шагнул широкий, приземистый воин. Распахнул ближайшую дверь, и Таргитай влетел внутрь от увесистого пинка.
Дверь тут же захлопнулась. Снаружи несколько раз провернулся ключ. С грохотом задвинули засов.
Глаза быстро привыкли к полумраку. Таргитай различил небольшое зарешеченное окно почти под потолком, откуда льётся бледный свет луны.
У дальней стены негромко лязгнула цепь. Впившись в ту сторону глазами, дударь различил смутные очертания прикованного к стене человека. От него разит испражнениями, исходит мощный запах немытого тела.
Таргитай рассмотрел неопрятную бороду. Из одежды – лохмотья. Заключённый распят на стене, как Промет. Туго натянутые цепи удерживают руки. Лицо скрыто в темноте, но невр разглядел на нём тёмную маску запёкшейся крови.
– Здрав будь, добрый человек, – молвил он, ища взглядом, куда бы сесть.
"Тарх сморщился, но всё же опустил туда свое измученное побоями тело.
Сунув руку за пазуху, улыбнулся – пальцы нащупали драгоценную дудочку.
Привалившись к стене, невр принялся играть. Звуки сперва напоминали скулёж простуженной собаки, которой лошадь наступила на причинное место. Затем Таргитай разыгрался. Полилась красивая мелодия.