– Конь это мой, и вот мой Меч! Кто из вас смелый? Можете все сразу, если страшитесь по одному! Не возражаю!
В груди невра всё клокочет, словно кипящая смола в котле. Меч так и рвётся пронзить эти тела смертных червей, пролить кровь, впитать в себя, пока ещё тёплая.
– Ты? – рявкнул Таргитай и ткнул пальцем в стоящего впереди здоровяка.
Тот сразу же побледнел, сник. Рука с топором опустилась, он отступил назад.
– А может быть, ты? – спросил невр, указывая на толстого лысого мужика в разорванной на груди рубахе.
Вокруг толстяка мгновенно образовалось пустое место. Тот выронил из трясущихся пальцев нож. Глаза неотрывно смотрят на сияющий Меч. На лбу, несмотря на прохладную ночь, выступила испарина. Он облизал пересохшие губы.
С извиняющейся улыбкой толстяк выставил перед собой ладони и спешно ретировался в корчму вслед за остальными. Дверь тут же захлопнулась, эхо от стука задрожало в воздухе, но через пару мгновений стихло.
Таргитай забросил Меч назад в ножны и уже повернулся, чтобы вскочить Сивке на спину, как вдруг из-за корчмы показался силуэт человека.
Невр узнал Малгака. Всё та же куртка из старой, потёртой кожи, штаны с широким поясом. Правая рука сжимает древко вил. В свете луны тускло поблёскивают заточенные зубцы. На них заметны свежие царапины от точильного бруска.
На лбу, перехватывая волосы, темнеет кожаный ремешок.
– Показывай, в какой стороне волк! – велел Таргитай.
Глядя на него, Малгак изменился в лице. Побледнел, смотрит изумлённо, точно увидел сошедшего с небес грозного бога.
– Там, – сказал он негромко, указывая правее корчмы. – Тропинка уходит прямо в горы. Широкая, можно проехать верхом. Но я бы советовал оставить коня. Пешему сподручнее.
– Сам разберусь, – сказал невр.
Бушевавшая ярость отпустила, словно взыгравшая в нём божественная суть Сварога всё же поддалась контролю доброго сердца певца.
Тарх прищурился, словно в голову пришла неожиданная мысль. Глаз не сводит с вдовца, что жаждет отомстить за жену.
Малгак подошёл, остановился совсем рядом.
– Я пойду впереди, – сказал он. – Буду указывать дорогу.
Таргитай нагнулся и резко ударил. Тяжёлый кулак врезался бедолаге в затылок. Малгак беззвучно рухнул на землю. Вилы с тихим стуком упали рядом.
– Прости, – молвил дударь. – Я сам.
Он обернулся на окно комнатушки, где оставил Степана. Оттуда доносится богатырский храп, словно целая дружина отсыпается после доброй попойки.
Поведя широкими плечами, невр легонько тронул пятками бока кобылицы.