Едва копыта ударили по каменной поверхности, Таргитай соскочил и огляделся. На дальнем конце площадки темнеет вход в пещеру. Невр обернулся к животному с вопросом в глазах. Сивка мотнула головой и негромко заржала, мол, всё верно – тебе сюда.
Для верности стукнула копытом по каменной плите. От удара полыхнула искра, а по горам вокруг прокатилось приглушённое эхо.
Где-то рядом с грохотом обрушилась лавина. На этот раз эхо прозвучало в разы громче. В глубине скальной площадки, под ногами невра, глухо загрохотало, словно там зарычал, повернувшись во сне, огромный зверь.
Медленной поступью Таргитай двинулся вглубь пещеры. Чёрный проход надвигается, словно раскрытая пасть. На миг обернулся – Сивка-Бурка тряхнула роскошной золотой гривой, бросила ему ободряющий взгляд.
Невр осторожно пошёл дальше. Со всех сторон давящая чернота. Проход, вроде бы, широкий, но вскинул руку в сторону – и сразу пальцы наткнулись на стену из грубого камня.
Коридор стал резко расширяться, впереди блеснул свет. Ярко-красный, кровавый, словно тропа вновь ведёт в подземное царство.
Невр заметил, что рядом метнулась тень. Насторожился, рука рванулась к Мечу. В воздухе тихонько захлопали крылышки, и ему на плечо, словно почуяв доброе сердце дудошника, опустилась птичка. Крепко вцепилась коготками в волчовку.
Таргитай осторожно, чтоб не спугнуть, протянул руку, и на пальцы прыгнула обычная лесная голубка. Идущий из глубины свет на мгновение выхватил из темноты маленькое серое тельце с крыльями, чёрные бусинки глаз.
Невр посадил её на плечо и направился дальше, к источнику света впереди.
Через десяток шагов перед Таргитаем распахнулся просторный зал. Красноватый свет, что был заметен издалека, исходит от факелов. Они вбиты в щели между камнями в грубых, необработанных стенах и прямо в полу. В воздухе разлит терпкий запах сгорающей смолы. Факелы роняют огненные капли, и те с шипением гаснут на полу в темноте.
Стены в пещере из красного гранита, словно в желудке чудовищного зверя, со странными, загадочными узорами.
В глубине зала дударь узрел плечистую фигуру громадного роста. Стоящий к нему спиной полугол. Торс бугрится страшно вздутыми мышцами. Таргитай остановился, рассматривая такого же певца, как и он. С той лишь разницей, что Перун воспевает сражения, войны, солдатскую доблесть. А заодно и реки крови, что льются, страдания, крики павших, которые достигают небес и ублажают уши бога войны.