— Выполнил, — стыдливо понурилась боярская дума.
— Значит, газете на Руси быть? — задала еще один вопрос царица.
— Быть, — покорно кивнула дума.
— Тогда по тысяче золотых с каждого боярского подворья в казну! — рявкнул царь.
— Да мы уже давали! Теперь-то за что? — попытался было вякнуть царский воевода.
— За шалости браконьерские отступные! — прорычал царь. — Чтоб к утру деньги были в казне, а не то всех на кол! Я вам покажу, как указов царских не слушаться. Слышь, Лексеич, — испытующе посмотрел он на Виталия, — ты там ничего больше у этих колдунов не накопал?
— Кое-что накопал, но это только для твоих ушей информация, царь-батюшка, ну и твоих, царица-матушка.
— Ясно. Вон отсюда! Все вон, кроме царского сплетника. Тронный зал молниеносно очистился от бояр.
— Пошли в мой кабинет, — распорядился царь. Гордон помог спуститься с трона своей супруге, подхватил ее под ручку и энергично потащил к выходу из зала. Юноша поспешил вслед за ними. Оказавшись в своем рабочем кабинете, Гордон пододвинул Василисе кресло, жестом предложил садиться царскому сплетнику и сам сел напротив него рядом с женой.
— Ну выкладывай, что еще накопал?
— Погоди, царь-батюшка, на сухую язык говорить отказывается, в горле пересохло. Прикажи подать сюда бочонок доброго пива, и тогда я тебе что-то очень важное покажу.
— Гмм… сделаем. — Гордон сдернул со стола серебряный колокольчик и яростно зазвонил. — Бочонок пива сюда срочно! — приказал он сунувшему в кабинет нос слуге.
Через пару минут слуги внесли в кабинет бочонок пива и три кружки.
— Ну что там у тебя такого важного. Показывай, — распорядился царь.
— Во! — вытащил из кармана засушенную пиранью царский сплетник и начал стучать ею об край стола. — Это и есть та самая дрянь, что всех браконьеров от Великой реки отвадила, — сообщил он опешившей царской чете. — Такая грызучая, зараза! Но под пивасик идет хорошо.
— Так это ты эту страсть в реку Великую выпустил? — побагровел царь.
— Что ты, царь-батюшка? — обиделся Виталий.
— Рыбка откуда? — требовательно спросил царь.
— Не скажу.
— Как смеешь? — возмутился Гордон."
"— Царь-батюшка, рыбку эту в Великореченск доставили для совершения террористического акта, это мне ясно как божий день.