С общего согласия действовал. Надписи нехорошего содержания на крыше терема, где я поживаю, малевал. Убить пообещал, если кому-то там помешаю. Вы что, озверели, ребята? Вы хоть понимаете, на кого наехали?
Черти понуро молчали.
— Ладно, рыбу тухлую в окружении цветочков я еще могу простить. Но кому пришла в голову мысль написать «Бей жидов — спасай Россию»? Вы хоть понимаете, как страшно меня оскорбили? Этого я вам никогда не прощу! Все, ребята, вы попали.
— А при чем здесь ты? Ты же русский! — удивился самый толстый черт.
— Я? Разумеется. Причем исконно русский, — не стал отрицать юноша. — Правда, есть тут один нюанс.
— Какой?
— Как-то, просматривая свое генеалогическое древо, я совершенно случайно установил, что моими предками были Адам и Ева, а они, если верить Библии, евреи. Так что это был наезд конкретно на меня. Ну и что делать будем?
— Хозяин! — взвыли черти. — Пощади!
— Мы, наоборот, предупредить хотели, что вам беда грозит, а этот гаденыш все перепутал!
Черти изворачивались, как могли, и врали напропалую.
— Это все тлетворное влияние Запада!
— Они, они во всем виноваты!
— Иноземцы проклятые!
Виталик решил потянуть за эту ниточку.
— А вот с этого момента поподробнее, — приказал он. — И учтите, я фальшь за километр чую. Врать не советую. Так что там насчет тлетворного влияния Запада?
— Иноземный купец нас нанял, — начали колоться черти, — деньги большие заплатил. Велел рыбу тухлую с розами положить и написать: «Будешь мешать — убьем»!
— Та-а-ак… и что это за иноземный купец?!
— Да какой он купец! — отмахнулся черт.
— Обалдеть! — тихо ахнул Виталик. — Неужели… ну, Жучок! Я знал, что ради мозговых косточек ты на любую пакость пойти сможешь, но чтобы так… А Васька? Они что, на пару работали? Чертика-то они вместе споили… Ну, гады, дайте только до вас добраться.
Виталик захлопнул опустевшую табакерку, и, как только она закрылась, чертик, которого он по-прежнему держал за хвостик, молниеносно увеличился в размерах. От неожиданности юноша его упустил, рогатый плюхнулся на пол, завозился на нем, устраиваясь поудобнее, похрюкал и опять заснул. Исходящие от него ароматы заставили сплетника брезгливо поморщиться.