Юноша поднялся, деликатно, ножкой откатил черта в угол гридницы, вернул табакерку в карман и сел обратно на лавку.
— Ладно, как протрезвеет, выясним: откуда у него такие антисемитские настроения.
— Да чего там выяснять, — безнадежно махнул рукой самый толстый черт. — Он несколько лет назад с Абрамом Соломоновичем бизнес замутил.
— С царским казначеем?
— Ну да.
— Бедненький… сочувствую. Это без шансов. Вопрос исчерпан. Однако продолжим. Поговорим теперь о том, зачем вы меня подставили. Причем подставили не как царского сплетника, а как боярина, хозяина этих земель.
Виталик решил окончательно добить чертей. Разумеется, морально, чтоб в будущем больше не дергались. В его голове уже созрел план, и в этом плане рогатой братве было отведено особое место. Пока все складывалось просто замечательно.
— Мы? — ахнули черти.
— Да ты что, хозяин!
— Мы никогда!
— Да мы за тебя… — Черти готовы были рвать косоворотки на груди в знак преданности новому хозяину.
— А кто чертовым табачком в Великореченске торгует, Пушкин? — рявкнул на них юноша.
— Так…
— Ну, мы…
— Это серьезное преступление! — резко сказал Виталик. — Преступление, за которое надо на кол сажать. А раз вы мои холопы, то получается, торгуете от моего имени! Вы хоть понимаете, как меня перед царем-батюшкой подставили?
— Прости, боярин!
— Хочешь, мы прикажем эльфам все конопляные плантации сжечь?
— Здесь отныне приказы отдаю только я! — властно сказал сплетник.
Черти замерли, втянув головы в плечи.
— Ничего не ломать, ничего не жечь! Это растение огромную ценность имеет, но не в качестве чертова табака.
— Почему? — рискнул задать вопрос самый толстый черт.
— Потому что вместо приличного гашиша вам сюда эльфы какой-то силос тащат, а вы, как я понимаю, его рубите, сушите — и получается у вас чертов табачок. Я прав или не прав?
Черти утвердительно закивали головами."
"— А нужно делать иначе.