— Вилли, где мои финансы? — Виталик тормознул проносящегося мимо слугу, сдернул с его подноса бокал вина, одним махом выпил его и тут же усугубил процесс еще одним бокалом. — Вот теперь другое дело! — радостно сказал он. — Ну чё выпучил глаза? Свободен!
Слуга поспешил испариться, стремясь оказаться как можно дальше от наглого посетителя. А журналист как ни в чем не бывало продолжал разыгрывать отморозка лихих девяностых, по крайней мере так, как он их себе представлял по многочисленным фильмам, обильным потоком льющим всю эту чернуху на бедных зрителей.
— Так, где мои деньги, Вилли? — повторил он вопрос, и тут татуировка на его груди опять нагрелась.
Илаха щелкнула пальцами, и один из слуг тут же сунул ей в руки поднос, заполненный фишками разного достоинства.
— Царица, вы хотите его сами обслужить? — выпучил глаза какой-то горбоносый кунак.
Несмотря на то что переговаривающиеся шемаханы были чуть не на другом конце зала, Виталик, чей слух внезапно обострился, слышал их прекрасно и мысленно возликовал. Его предположение оправдалось. Это была не служанка, а царица. Шемаханская царица, которую к тому же сами шемаханы почтительно назвали богиней.
— Не вздумай вмешиваться, Ибрагим! — прошипела Илаха.
— Но я ваш телохранитель!
— Не вмешиваться, я сказала. Остальным тоже! Не вмешиваться, что бы здесь ни произошло!
Шемаханская царица, лавируя между игровыми столами, начала пробираться со своим подносом к Виталику.
— Они здесь, господин, все пять тысяч, доставленные для вас господином Вилли Шварцкопфом, — на чистейшем русском языке сообщила она.
«Неплохо готовилась, — мысленно одобрил ее произношение Виталик. — Наверняка не одну белую змею сожрала, сволочь! Гринписа на тебя нет.
— Ха! А мне это нравится! — Виталик тут же сцапал «служанку», подтянул ее к себе поближе и на глазах у всех смачно поцеловал взасос.
Поднос в руках Илахи задрожал, и топтавшийся неподалеку Жучок поспешил взять его из рук «служанки», чтобы фишки не улетели на пол.