Журналист, заприметив самый удобный, с его точки зрения, карточный столик (он стоял в углу, и, если правильно за ним расположиться, можно было не ожидать кинжала в спину), ринулся к нему, увлекая за собой шемаханскую царицу и «братишку».
— Вилли, не составишь нам компанию? — крикнул он немецкому послу.
— О я! Я! — откликнулся Вилли, с трудом поспешая за пройдохой.
— Хоттабыч, — не унимался юноша, — а ты чего там в гордом одиночестве? Подваливай!
— Ты это мне? — округлил глазки Кощей.
— Кому ж еще?
— А почему Хоттабыч? — Бессмертный злодей подошел к столу, уселся, нацепил на нос пенсне и посмотрел сквозь него на развлекающегося обормота.
— А то я твою бородку накладную не видел. Ну натуральный трах-тиби-дох! Хотя нет, у Хоттабыча она чуток пожиже, а вот у Деда Мо…
— Эй, ты сильно-то не увлекайся? — нахмурился Кощей.
— Все! Я молчок. Замнем для ясности.
Виталик, как и рассчитывал, сел в самом углу, плюхнул на колени шемаханскую царицу и начал ее тискать.
— А в вашем заведении есть отдельные номера? — спросил он сладострастно у Илахи.
— Вон, видишь эту дверку? — прошептала ему на ухо царица, показывая ручкой на дверь в стене, неподалеку от их стола.
— Вижу.
— Там есть все, что нужно для уединения двух сердец, — не менее сладострастно сообщила ему Илаха.
Лицо Кощея стало мрачнее тучи, однако юноша на явное неудовольствие бессмертного злодея внимания не обращал. Он продолжал изображать крутого отморозка, которому на все начхать. Не может быть, чтобы никто из шемахан в сердцах о козыре Илахи не проговорился.
— Ты знаешь, мне здесь нравится все больше! — радостно воскликнул он. — Но постель потом. Сначала я обчищу это заведение. Спорим, я его сегодня по миру пущу?
Царица рассмеялась и прижалась к юноше еще теснее.
— А ты азартный, сплетник, я таких люблю.
— Сплетник он, — ткнул пальцем юноша в усаживающегося за стол Жучка, — а я человек дела. — Слышь, боярин, шапку сыми.
— Зачем? — сердито буркнул оборотень. Ему не нравилось, как постоялец Янки всенародно издевается над ним.
— Ты же в культурном заведении, придурок!
Жучок поспешно сдернул боярскую шапку с головы и, не зная, куда ее деть, поставил на стол перед собой донышком вниз.
— Это ты правильно, — одобрил Виталик и сыпанул в шапку с подноса пару горстей фишек. — Продуешь, больше не подам. Да, совсем не ценит слуг своих верных наш царь-батюшка.