Да Гордон приказал стрельцов внутрь не пускать.
— Идиот!!! — заорал юноша. — Я же велел при нем держать огромную охрану! Тебе что, Василиса об этом не говорила?
— Говорила… но он же царь, — смутился воевода. — Как я могу его ослушаться?
— Тьфу! Быстро бери всех, кто под рукой, и за мной!
Виталик с Янкой влетели на территорию посольской слободы и помчались к зданию бывшей библиотеки. Следом за ними галопировали Кощей со своей свитой и стрельцы. Возле здания шемаханского посольства топтался еще один взвод стрельцов, тревожно поглядывая на несущуюся на них лавину.
— Вах! Здэсь тэрриторий шэмахан! — схватился один из них за кинжал и рухнул навзничь со свернутой челюстью. Удар у Виталика был хорошо поставлен.
Второго джигита снес Тугарин Змей.
— Вязать всех подряд без всяких церемоний! — распорядился сплетник. — А кто будет сопротивляться, рубите на хрен! Царь-батюшка с царицей-матушкой в опасности!
Стрельцы взревели и рванули в шемаханское посольство, чуть не снеся по дороге дверь.
— А как же дипломатическая неприкосновенность? — метался у входа в клуб Атабек.
— Я тебя ее лишаю, — обрадовал его Виталик, отправляя шемаханского посла в нокаут, перепрыгнул через рухнувшее тело и через три ступеньки помчался по лестнице вниз.
— Тебя-то куда несет? — услышал он за спиной сердитое шипение Кощея.
Царский сплетник мельком кинул взгляд назад.
— Куда надо, туда и несет! — не менее сердито ответила Янка деду, стараясь не отстать от своего жениха. Следом за ними по ступенькам грохотали сапоги стрельцов.
Игровой зал, раньше времени начавший работу, был практически пуст, если не считать пары десятков джигитов, схватившихся за кинжалы при виде вломившихся в клуб стрельцов.
— Взять их! — коротко распорядился юноша.
Стрельцы навалились на шемаханскую охрану и после короткой борьбы обезоружили и связали ее.
— Кто посмел мешать моей игре?!! — взревел Гордон, вскакивая из-за карточного стола, на котором уже лежала гора расписок.
Сидящая рядом белая, как мел, Василиса схватила его за руку.
— Не волнуйся, сокол мой ясный. Это слуги твои верные. Волновались, поди, за кормильца своего, вот и заглянули проведать.
— Волновались они! — фыркнул Гордон. — Если кто посмеет помешать мне играть, на кол посажу!
— Посадишь, сокол мой ясный, посадишь. — Царица с надеждой посмотрела на царского сплетника.