— Ну что, допрыгался? — улыбнулся боярин Надышкин.
— Нет, доскакался, — проклиная себя за дурость, пробормотал юноша, выхватывая пистоли.
Царский сплетник привычно вошел в режим боя. Грохот одновременно выстреливших пистолей огласил переулок. Мужики с вилами рухнули на землю, а отдача отшвырнула Виталика назад, прямо в объятия мужика с косой, в которого он вляпался как раз в момент его замаха, да так удачно, что свернул ему своим затылком челюсть. Коса перекочевала в руки царского сплетника.
— Три: ноль в мою пользу.
— Убить! — приказал Надышкин.
— А самому слабо? — насмешливо спросил юноша, делая энергичный замах косой, который заставил отшатнуться последнего оставшегося на ногах за его спиной мужика, и с ходу, с разворота, нанес ему сокрушительный удар между ног.
— Оу-у-у… — простонал мужик, согнулся пополам, выронил нож и рухнул на землю, схватившись руками за причинное место.
Путь отступления был свободен, но царский сплетник и не собирался убегать. Теперь, когда противников осталось всего трое, это было просто смешно.
— Где ты таких пентюхов себе в охранники нанял? — поинтересовался Виталик, надвигаясь на боярина Надышкина. — А-а-а… понял, не нанял.
Мужики начали стремительно бледнеть.
— Да кого вы слушаете? — подбоченился Надышкин. — Гниду худородную! Иноземца, нехристь поганую.
Что-то неестественное почудилось сплетнику в тоне боярина. Фальшивило от него капитально.
— Убить, говоришь? — пробормотал юноша, перехватывая косу поудобнее. — И как ты это сделаешь?
Оставшиеся на ногах мужики переглянулись, бросили на землю свои ножи, перепрыгнули через забор и рванули наутек под заливистый лай собак, бросившихся ловить нарушителей границ частного подворья.
— Кстати, боярин, спасибо за записку, — улыбнулся Виталик.