Это был упоротый бородатый мужик в каком-то тряпье, на которое собрал, похоже, всю местную степь: колючки, грязь, сухую траву. И такой же упоротый рыжий чёрт — с той лишь разницей, что всё репьё он собрал собственной шерстью.
И не успел я успокоиться, как эти двое стремительно налетели на нас… Я себе такую скорость даже представить не мог! Только и успел вскинуть винтовку, заряженную новым патроном… А бородатый мудила уже ухватился за ствол! Я почувствовал, как оружие вот-вот вырвется из моих рук. Вцепился крепче, налегая всем весом…
Я пытался удержать ствол направленным в мужика и одновременно нажать на спусковой крючок.
"Во-первых, если разорвёт ствол — мне тоже станет плохо. А во-вторых… Во-вторых, эта тварь руками стволы гнёт!.. Поэтому я взвизгнул и выпустил винтовку, отталкивая от себя и её, и бородатого мудилу…
А потом кинулся бежать.
Мимо промелькнула мохнатая тень, и боец, бежавший впереди, с криком схватился за промежность. Пронеслась шальная мысль, что папой этому неудачнику уже не стать.
А потом я припустил так, как не бегал никогда в жизни…
Дневник Костромской И.И.
День сорок третий. Я знала, что либо он сдохнет в муках, либо мы все…
И это были муки умирающей в душе жабы.
— Полтора миллиона! Он просто убил полтора миллиона! — стонал Кукушкин. — Зачем? Чем мы это заслужили?
— Просто нам нужна была кислота… — призналась я.
— Ну так нашли бы кислоту! — застонал мэр.
— А при чём тут кислота? — спросил Борода.
— Чтобы её найти, Вано пробовал местные растения, — снова призналась я.
— Нализался, чорт бешеный!.. — сплюнув на землю, заключил Витя. — А! Смотреть не могу на это!.. Третьему яйца погрыз!
— Кто? Вано? — в ужасе спросил Борода, лишённый бинокля.
— Нет, зверь его… Русый!.. Видно, тоже нализался… — ответила я. — Он и так был дурной на всю голову… Что же теперь-то будет?
Как в воду глядела… Всё было… И ужасные крики из темноты.