— Да… А если ещё дубильных веществ найдёшь, тогда ты вообще мой герой! — пообещал Дунай.
— Так, может, и найду… Только где и как? — спросил я.
— На Земле они вроде в коре дуба были, — просветил меня здоровяк. — Но вообще должны быть во всех буковых, сосновых и ивовых!
— Значит… Пункт первый — пожевать насекомых, — кивнул я. — Пункт второй — пожевать кору. Дунай, ты, типа, уверен, что именно это делает человека героем?
— Моим сделает — не сомневайся! — одобрительно кивнул тот.
Брать к Кукушкину кого-то из рядовых членов группы смысла не было.
"Почему я не хотел идти один — и сам не знал. Просто верил своим предчувствиям, которые прямо-таки вопили, что надо взять кого-то собой. А я в последнее время всё больше и больше подозревал, что наши человеческие предчувствия — это не просто какие-то «левые» ощущения. Это вполне себе серьёзные подсказки.
На Земле я этого понять не мог. И сталкивался не так часто, да и не слишком нужно было. Но здесь, в диком мире, где от правильного выбора зависела твоя жизнь… В общем, ошибка здесь могла стоить очень дорого. И хорошо ещё, если только для тебя, а не для всей толпы, которая мне зачем-то доверилась.
В цивилизованном мире, если предчувствия сталкиваются с логикой — последняя всегда побеждает. А в мире диком и неизведанном — вполне нормальная ситуация, когда поступаешь вопреки здравомыслию.
Но гораздо реже, чем логическое планирование и здравомыслие. И как эту фигню объяснить, я и сам не знаю. Может, какими-то сверхвозможностями мозга — хотя звучит, конечно, бредово… А может, скрытым аналитическим центром где-то глубоко в голове… Ну да, не менее бредово…
В общем, не знаю почему, но это работает.
Поэтому я взял с собой Сочинца. И мы вдвоём отправились к Кукушкину.
Дневник Листова И.А.
День сороковой. Тёма и Паша, как они есть.
Найти Кукушкина не составило труда. Он заседал в мэрии города. Это гордое название в Алтарном носил большой навес с плетёными стенками. Надо сказать, он и от чужих взглядов не слишком защищал, и звуки пропускал только в путь.
Определить, в какой части навеса сидит мэр, можно было как раз по звуку. Голос у Кукушкина громкий, слышно далеко… Наверно, если бы не это — его бы уже давно свергли.