А так, едва услышав мэрскую ругань — все, кто мог, сразу разбегались и на глаза не показывались. И всерьёз попадало только тем, кто и вправду провинился. В общем, прямо-таки не голос, а своего рода компенсация дурных черт характера.
И я бы не сказал, что мне мэр не нравится — он мужик хороший. Только взрывной, как динамит. И резкий, как понос. Как что скажет в сердцах, так забыть и не сумеешь. Будешь до конца жизни ходить и помнить, кто ты, что ты, какой ты консистенции — и почему зря на свет появился.
Вход в мэрию охраняло двое сурового вида охранников в кожаной броне. Вооружены эти добры молодцы были дубинками, утыканными медными гвоздями. Меня и Сочинца охрана пропустила без вопросов. Только сопроводила внимательными взглядами, под которыми я вспомнил все свои грехи, начиная с детского сада.
Внутри навеса, ориентируясь на голос мэра, мы прошли мимо двух комнатушек, огороженных ширмами. И оказались в закутке, где стоял грубо сколоченный стол, несколько табуреток — ну и, собственно, заседал сам мэр.
Он как раз был занят. Что-то эмоционально высказывал крепко сбитому мужчине в кожаном нагруднике и с дубинкой на поясе, как у охранников. В суть того, что Кукушкин ему говорил, я не вникал. Захочет — повторит. А моя психика целее будет.
Мы с Сочинцем остановились в дверях. Или, скорее, в дверном проёме, потому что вообще-то двери там не было. А я громко постучал по косяку, привлекая внимание.
— А! Вано! Не торопились вы что-то!.. — буркнул мэр и махнул рукой на свободные табуретки.
Мы с Сочинцем возражать не стали и молча заняли свободные места. В закутке, помимо плотно сбитого воина, обнаружилось ещё два человека. И вот их внешний вид кардинально выбивался из канонов моды, царившей в этих местах…
Начать с того, что оба были одеты как арабы: в белые балахоны до колена и такие же белые штаны. Одежда, правда, была в каких-то подозрительных пятнах и разводах, но тут с такими украшениями каждый второй щеголял.
На ногах у этой парочки были крепкие ботинки. Такие на Алтаре Вознаграждения не меньше двух сотен баллов стоят. Значит, люди были небедные. Могли себе позволить такие траты. Куда интереснее было другое: у одного на бедре висел небольшой колчан, из которого торчало оперение то ли стрел, то ли болтов.
У нас пока никто стрелковым оружием не пользовался. Даже таким примитивным.