Объясняла же этой проныре, что график у нас не всегда нормальный, чтобы уточняла обстановку, прежде чем переться.
Мелодия не утихает.
Забывая о халате, я несусь к двери, мимоходом удивляясь тому, что Момо еще не открыла. Но, заглянув в кухню, вижу ее у плиты в наушниках.
Приподнявшись на носочках, заглядываю в глазок и столбенею, будто громом пораженная. Сонливость бурной волной эмоций смывает. Тело цепенеет, охваченное невиданным параличом. Внутри же, напротив, стихия разворачивается.
Трясет. Горит. Шумит. Градом бьет.
Проносится невесть откуда взявшееся понимание: время вышло.
Он пришел за мной.
Глава 49
Не будь таким необходимым, прошу…
© Гузель Хасанова «Необходимый»
Юля
Приглушенно щелкает замок. И как только я открываю дверь, в квартиру первым делом, подобно урагану, врывается острый и терпкий парфюм Саульского.
Необдуманно вдыхаю и тотчас задерживаю дыхание.
— Привет, — выдыхаю медленно и незаметно, создавая иллюзорную видимость того, что ничего необычного с нами сейчас не происходит.
Не собираюсь отступать, чтобы впустить его внутрь.
Я спокойна. Словно Саульский не был для меня всем миром. Будто я не носила под сердцем его ребенка, а сейчас — не кормлю грудью, не качаю одинокими ночами на руках, бездарно не пою колыбельные. И словно бы не я бесконечно вспоминаю тот самый год, который нас изменил.
— Что-то срочное, Ром? Мне сейчас не очень удобно…
На этих словах взгляд Саульского соскальзывает с моего лица вниз. Узрев пижаму, он без слов нахрапом проталкивает меня в квартиру.
— Я не приглашала… — только и успеваю возмутиться.
Когда Саульский захлопывает дверь и без всяких церемоний припечатывает меня к стене, по телу электрические разряды проносятся. Выразительной, горячей и колючей дрожью взлетают вверх по груди и искрами осыпаются.
— Ну, привет… Привет, мурка моя Юлька.
Он твердый. Он весь, будто скала. Мне знакомы эти ощущения, и вместе с тем мое тело вроде бы только сейчас их вспоминает. Сумасшедший отклик дает. Не скроешь.
— Рома, что ты делаешь? — сиплю севшим голосом, когда его рот влажно припечатывается к моей щеке.
Изначально он целился в губы, и если бы я не отвернулась, случился бы тот самый поцелуй, о котором так отчаянно мечтает мое глупое израненное сердце.
— Зачем ты пришел? — чтобы избежать одуряющего контакта, вытягиваясь на носочках и задирая подбородок выше, рвано хватаю губами воздух.
— За вами.
О том, что у Саульского нездоровое желание мною обладать, я, конечно, в курсе.