А Викентий Леонидович мне возразил: с чего вдруг Устин Обезьянович пойдет на это? Расписки меж вами нет, суда ему бояться не приходится… И для чего ему извиняться? Он же бессовестный. Я даже опешил. Ну как же, говорю, и у шильника есть страх божий! Не удержится, захочет душу облегчить. Всего одно слово сказать: извините. А Викентий Леонидович нехорошо рассмеялся и опроверг меня. Нет у него никакой души, говорит. Мы с вами для Обезьяновича лишь ступеньки на лестнице, по которой он карабкается вверх. Все выше и выше.
– Так и сказал?
– Да. Зло сказал, с сердцем. И у него ведь к Дашевскому счётец имеется.
– И после этого вы передумали идти на Кабинетскую?
– Нет, чуть позже. Когда господин Лерхе сообщил еще одну мысль.
– Какую?
– Он сказал: «И охота вам так унижаться?» Словно ушат воды на меня вылил. Я и подумал: действительно, а зачем я туда пойду? А ну как он снова надо мной насмеется! Как же это перенесть? И не пошел.
– Илиодор Иванович, соберитесь с духом и ответьте мне честно.
– Я готов!
– У вас есть свидетели, которые подтвердят под присягой, что в ночь с пятого на шестое видели вас в другом месте?
– По счастью, есть! Я после разговора с Лерхе решил развеяться. Суббота, завтра не на службу… И я уехал в Москву.
– В Москву? К кому именно?
– К одной девице по имени Клотильда.
– Кто такая, какого звания?
Дуткин самодовольно расправил свои дурацкие усы.
– Это, так сказать, жрица любви.
– Но такого добра и здесь навалом, зачем же ездить в Москву?
– Здесь никак нельзя, – вздохнул титулярный советник. – Я же личность в столице известная! Состою в должности церемониймейстера Высочайшего Двора! Вдруг кто узнает?
– Чего же тут преступного? Думаете, церемониймейстеры не ходят по шлюхам?
Дуткин смутился.
– Понимаете, я посещаю один дом… Там барышня, из очень хорошей фамилии… Надеюсь, мои визиты кончатся предложением, которое будет принято.
– А вы предусмотрительный человек, – одобрил Лыков.
– Ну так… голова у меня светлая, чего уж говорить…
– И у той Клотильды вы провели всю ночь?
– Не ночь, а день. Даже полдня воскресенья. Уехал от нее вечером прямо на вокзал.
– Назовите фамилию и адрес жрицы.
– Клотильда Лавинэ…
– Так она правда француженка? – удивился сыщик.
– Самая что ни на есть.