Если бы вы знали ее тариф – не спрашивали бы!
– Где проживает?
– Солянка, дом Игумнова.
– Вы уверены, что мадемуазель Лавинэ подтвердит ваши слова? Горничная у нее есть?
– Горничная на этаже, я и не видал ее никогда, – удрученно ответил Дуткин. – Но Кло – прелестная девушка и очень правдивая. Она подтвердит.
– Когда вы вернулись в Петербург?
– В полдень понедельника.
– А как же служба?
– Я появился там часа в три, посидел немного и ушел. Дел было мало… начальство мне благоволит и разрешает изредка отлучиться…
Дуткин отвечал спокойно, как человек, которому нечего опасаться.
– Хорошо. Мы все проверим. Вот еще вопрос: что вы сделали с этим письмом?
– Я же сказал: отослал Дашевскому, – удивился финансист.
– Где, по-вашему, я его обнаружил?
– В его бумагах, где же еще!
– Как вы отправили: почтой, курьером?
– Вызвал «черную шапку»[33]. А что?
– Точно-точно отослали?
Теперь уже Дуткин был озадачен.
– Конечно! Сначала сомневался, опасался вызвать недовольство князя Долгорукова. Но потом махнул анизету[34] – и решился.
– Странно. Я обнаружил это послание в вашей корреспонденции. Той, что забрали сегодня ночью, – не спеша, с расстановкой сказал Лыков.
Картина повторилась: растерянный бегемотик, рот нараспашку и глупые усы…
– А… ошибки быть не могло?
– Нет. Письмо лежало в том конверте, где вы храните придворную переписку.
– Но этого не может быть! – вскричал Дуткин.
– Может, если это черновик.
– Я писал сразу и набело. После анизета меня обычно посещает вдохновение… Нет, у этого крика души не было черновиков!"
"Алексей не сводил глаз с допрашиваемого. Нельзя так убедительно врать! Или его зовут не Дуткин, а Щепкин. Конечно, таинственное возвращение письма можно объяснить весьма прозаически. Тем же анизетом, к примеру. Илиодор Иваныч ничего никуда не послал, решив не ссориться с любимцем князя Долгорукова. Залудил с горя бутылку и отправился прогуляться до табачного магазина.
– Ладно, будем разбираться. Скажите еще вот что. Когда вы вышли из табачной лавки и увидели Лерхе, вам не показалось, что он там нарочно стоял?
– Как это – нарочно? – не понял титулярный советник.
– Ну, поджидал вас.
– Для чего?
– Вы на вопрос ответьте.