Можно было посадить его в дворянскую камеру следственной тюрьмы, но там на общих прогулках Простака облапошат. Да еще и научат плохому: как затягивать дознание, писать жалобы и так далее. И Алексей получил от Дурново разрешение оставить арестанта во внутренней тюрьме департамента. Питание там можно заказывать из приличного ресторана, обращение – вежливое. И никакого общения с посторонними.
Закончив с бегемотиком, надворный советник разыскал Валевачева и огорошил его новым приказом:
– Собирайся, ты немедленно едешь в Москву.
И сообщил помощнику о своей находке и показаниях Дуткина. Юрий сразу загорелся:
– Он, точно он Снулого нанял! Богач, и такие обиды! А уж письмо-то… Присяжным одного его хватит, чтобы признать виновным.
– Ты разыщи сначала Клотильду Лавинэ, а потом рассуждай, – остудил сыщик пыл губернского секретаря.
– Тоже он нашел свидетеля – шлюху! – возмутился тот. – Да она за сто рублей что угодно подтвердит!
Но начальник слушать не стал и выгнал Валевачева домой, собираться.
"Остаток дня Лыков провел в мелких, но необходимых хлопотах. В частности, он приехал на квартиру Дуткина и опросил прислугу. Илиодор Иванович проживал в богатом доходном доме по Вознесенскому проспекту, выстроенном в модном новорусском стиле. Жилье из семи комнат он снимал на втором «генеральском» этаже. Сыщика поразила роскошь обстановки, и особенно камин из настоящего серавеццкого мрамора.
Всю первую половину следующего дня Алексей провел в кабинете. Было воскресенье, и никто не мешал.