Увы, до двух. Давайте смотреть правде в глаза.
– Но…
– Успокойтесь и выслушайте меня.
Голендеева села, но глядела на Лыкова недобро.
– За этими людьми целый шлейф крови, – начал тот. – Убит ведь не один Дашевский! Зарезан его лакей Петров. Во время стычки на Гутуевском острове я легко ранил сообщника Снулого, и тот немедленно его добил. А вчера достоверно выяснилось, что в Москве погибла молодая девушка, на которой держалось инобытие Дуткина. Итого уже четыре жизни, а возможно, и пять.
– Какое отношение это имеет к Викентию Леонидовичу? – выпятив подбородок, спросила вдова.
– А вы действительно готовы выйти замуж за Лерхе, даже если он связан с перечисленными смертями?
– Он не связан!
– Ну хорошо, – решил зайти с другого бока Лыков. – Вы верите в невиновность Лерхе…
– Да, верю!
– Тем лучше. Тогда помогите мне разоблачить Арабаджева. И подозрения с вашего жениха снимутся сами собой.
Вдова сверкнула глазами:
– А вот это с радостью!
– Вы общались с Лерхе?
– Нет… Никак не могу написать правильное письмо.
– Я знаю. Не надо ничего писать. Через три-четыре дня все станет ясно. И я сам сообщу Викентию Леонидовичу, как вы помогали мне восстановить его доброе имя.
– Вот это славно! – вдова даже захлопала в ладоши. – Давайте быстрее! Что я должна сделать?
– Секунду, Мария Евдокимовна, – сыщик прекратил аплодисменты взмахом руки.
– Какой отчет?
– Такой! Ведь если Лерхе виновен, то вы помогаете мне отправить его на каторгу!
– Я уже сказала: он невиновен! – отрезала вдова. – Итак, что я должна делать?"
"– Завтра поутру, между девятью и десятью часами приходите в Департамент полиции. На входе скажете, что у вас сообщение для надворного советника Лыкова. Дежурный служитель отведет вас в мой кабинет.
– А что за пакет? – спросила вдова.