Главарь нехотя поднял голову, посмотрел на Шустова.
– Ты кого привел, полудурок?
Потом скосил взгляд на сыщика.
– Назовись, мил человек. Чтобы мы знали, что на твоей могилке написать.
Алексей пошел к столу, сел на свободный табурет.
– Здорово, Снулый! Вот и свиделись!
Шустов отскочил, словно его ошпарили кипятком.
– Лыков! Это Лыков! Я пропал, пропал!!!
Цыферов и третий гайменник немедленно встали по бокам, готовые схватить сыщика. Но тот, казалось, и не думал сопротивляться.
– Ты ж говорил, что Лыков уехал! – рявкнул маз на своего осведомителя.
– А-а!!! – продолжал вопить чиновник для письма. Он глядел на начальника как на привидение.
– Здорово и тебе, иуда! – сказал ему Лыков.
– Не могу здесь! Делайте что хотите, а я не могу! – взвизгнул Шустов и опрометью выскочил на улицу.
– Вернуть его? – спросил бритый.
– Нет, – ответил Агейчев. Лицо его сделалось вдруг живым и пугающе-зверским. – Ты, Серега, зырь в оба глаза. Говорят, он очень сильный.
В сторожке стало тихо-тихо. Убийцы нависли над сыщиком, готовые напасть.
– Ефим, за тобой никто не шел?
– Нет. Здесь же все за версту видать. Не поспеют они.
Тогда Снулый осклабился.
– Как там у господ говорится? Делать хорошую мину при плохой игре? А, Лыков? Не поспеют, ох не поспеют…
«Только бы не вынули ножи», – опять подумал Алексей, а вслух сказал:
– Ребята! Это не вы урядника в Волковке утопили? По весне. Напоили насильно, а потом в воду бросили.
Гайменники озадаченно переглянулись. Снулый шагнул к гостю, склонился над ним и скомандовал:
– Расскажи про урядника!
– Да я уж все изложил, – пожал тот плечами. – Бешенцев, сказали, утонул. Вскрыли – полный желудок водки… Да ты сам знаешь лучше меня!
Главарь подумал секунду-другую, потом скомандовал:
– Держи его крепче!
Сыщика схватили за руки. Снулый пошарил под столом, извлек початую бутылку очищенной и больно защемил Алексею нос.
– Ну-ка, пей!
Пора! Лыков так пнул главаря в колено, что тот рухнул ничком.