Укрощение Рики (ЛП)

То, что надо: без сильной боли тут никак не обойтись. Иначе Рики не ровен час всерьез возьмется за Рауля, и это неизбежно кончится катастрофой.

— А ведь я давал тебе возможность этого избежать, пет, — негромко сказал Ясон. — Кто знает, может быть, в следующий раз ты такой возможностью воспользуешься."

"Блонди знал, что ему сейчас придется услышать серию душераздирающих воплей, и внутренне весь подобрался. Он вкладывал в удары всю свою силу, так что ладонь вскоре загорелась огнем. Настолько сурового наказания Рики не ожидал.

Крики рвались из его груди не только от боли, но и от вопиющей несправедливости — ведь он получил выволочку лишь за то, что заботился о своем хозяине.

Ясон не раз и не два шлепал своего пета — когда в шутку, когда для предупреждения, когда для разогрева перед более серьезным наказанием. Иной раз шлепки были по-настоящему сильными и жестокими. Но ничего подобного задница Рики еще не испытывала. Старые синяки от лопатки делали каждый удар болезненным донельзя, и монгрел уже скоро взмолился о пощаде, клянясь беспрекословно слушаться хозяина.

Несмотря на это, Ясон не прекращал удары, вкладывая в них всю силу. Мышцы руки свело спазмами, ладонь пронзала жгучая боль, соленый пот заливал глаза — и все же блонди не останавливался.

Не в силах больше выносить эту пытку, Рики отчаянно извивался и дрыгал ногами, пытаясь сбежать от хозяина. Конечно же, это ему не удалось, зато его беспорядочные трепыхания и ярко-малиновая задница ясно давали блонди понять, что его труды не пропали втуне.

Наконец, когда вопли монгрела перешли в отчаянные завывания, Ясон дал ему передышку, но Рики продолжал лежать у него на коленях.

— Ну что, пет? Порка внесла коррективы в твои планы? Или мне продолжить?

— П-пожалуйста! — всхлипнул монгрел. — Хватит! Я… ничего… не сделаю. Ч-честно!

— Что ж, так я и думал. Крепкая порка может быть отличным средством убеждения, ты согласен?

Захлебываясь слезами, пет промямлил что-то невразумительное. Ясону было его искренне жаль, и все же меньше всего он хотел свести на нет все свои воспитательные усилия, поэтому грубо поставил пета на ноги и строгим голосом велел:

— Ступай в свою комнату! Если снова меня ослушаешься, тут же окажешься на моих коленях, а после — в цепях.

Ты знаешь, это не пустая угроза!

В глазах Рики отражались смятение, боль и обида. Бросив на хозяина жалобный, трагический взгляд, он, как и было приказано, засеменил в свою комнату, даже не потрудившись натянуть штаны.