Казалось абсолютно естественным стоять, прижавшись друг к другу, только вдвоем, под яркими ледяными звездами.
— И всё-таки… что с тобой?
Калан вздохнул.
— Я тебе уже рассказывал… про мою семью.
— Да, и что?
— Так вот, их убили люди командора Хоси. И не только их. Сотни других семей тоже.
— Вот дерьмо! — Теперь Ру всё понял и обнял парня еще крепче, чуть ли не до боли. — Даже не знаю, что и сказать — нужные слова просто в голову не лезут, — признался он.
— Можно обойтись и без слов. Я ведь не собираюсь делать ничего такого.
— Что ты имеешь в виду? Что значит «ничего такого»?"
"— Ну, в смысле… мстить или что-нибудь в этом роде.
— Значит… ты не хочешь поквитаться с Хоси за свою семью?
— Нет. Ни к чему это не приведет. Кому-то еще будет плохо, кто-то еще будет страдать… Если бы я смог убить командора — в чем сильно сомневаюсь, — это бы лишь причинило боль тем, кто его любит, тем, кто ни в чем не виноват. Он ведь не сам убивал, а его солдаты, и я даже никогда не узнаю имена этих людей.
Ру слушал юного аристийца с улыбкой.
— Ты добрый парень, Калан.
— Да не сказал бы. Просто насилие не люблю.
— Я тоже.
— Я не такой, как мой друг Вин.
— Что за Вин?
— Вин Кантум. Он… его семью тоже убили. Только он поклялся, что не успокоится, пока не отомстит. Когда я отказался к нему присоединиться, мы поссорились.
— Хм, дело дрянь.
Калан кивнул.
— Это точно. Особенно потому что… я действительно могу его понять. — Он засмеялся и покачал головой. — Вин — просто нечто!
Ру почувствовал легкий укол ревности.
— Ты… наверное, любил его?
— Ну, да. Но… не в том смысле, в каком ты подумал! Я любил его как друга. — Калан улыбнулся. — Забавно — он единственный в природе светловолосый аристиец!
— Надо же! — заметил Ру.
Калан замолчал. Обнимавшие его руки… пробуждали внутри какие-то странные чувства. Странные, но приятные. От Ру исходил такой притягательный запах, что Калану вдруг мучительно захотелось его поцеловать.
— Ру!
— Что?
— Мне нравится стоять так рядом с тобой!
— Мне тоже.
— А можно тебя поцеловать?
— Можно.
Калан повернулся, дрожа то ли от холода, то ли от волнения, и медленно прижался губами к мягким губам Ру. Это был его первый поцелуй, мимолетный и невинный, сладкий и искренний. Когда парень отстранился, сердце его грохотало как барабан.
— Мне этого очень хотелось.
— А мне… очень хотелось, чтобы ты это сделал, — сознался Ру.
— Правда?
Ру кивнул.
— Ты мне нравишься, Калан.
Аристиец улыбнулся.