Последние события совершенно выбили его из колеи — словно он внезапно оказался под действием неких таинственных чар, которые теперь развеялись без следа. Да, он пообещал Хоси провести с ним ночь — но только для того, чтобы тот не посмел и пальцем притронуться к Рики. Почему же он с такой легкостью запутался в расставленных командором сетях? В тот момент, когда Востан ступил под душ, Ясон почувствовал, что просто не в силах ему противиться. Собственное влечение к альфазенцу казалось ему приступом безумия, особенно сейчас, когда от этой неожиданно вспыхнувшей страсти не осталось даже тлеющего уголька…
— Это была ошибка, — тихо произнес блонди.
— Ошибка? — Протянув руку, Востан отбросил длинные мокрые пряди с лица Ясона и пристально посмотрел на него. — Но… мне показалось… ты остался доволен.
— Не стану отрицать. Но… мне не следовало этого делать.
Не зная, как описать словами весь ад, что разверзся у него в душе, Ясон резко замолчал.
— Почему это? Стоит ли отказывать себе в телесных радостях? Или… это очередное амойское табу?
— Да, это запрещено, — кивнул Ясон.
— Тебя всего трясет, — заметил Востан. — Замерз? Давай-ка… оденемся.
Блонди снова кивнул — ему уже не терпелось поскорее покинуть душ и почувствовать себя снова одетым. Пока двое мужчин вытирались полотенцами, никто из них не проронил ни слова.
Востан улыбнулся.
— Да ты никак покраснел, Ясон? — подколол он блонди."
"Ясон поднял взгляд, и в его голубых глазах отразилась такая буря чувств, что командор прикусил язык. Поведение партнера казалось ему одной сплошной загадкой. Он, конечно, был немало наслышан о бытующих на Амои диковинных традициях и запретах на секс. С другой стороны, он прекрасно знал — кстати, из разговоров с собственным братом, Анори, — что блонди не гнушались втайне пускаться во все тяжкие, не мучаясь при этом угрызениями совести.