Дурочки что ли?
— Лихетта? Зачем такие сложности? — Окликнул женщину. — Давайте выспимся да выйдем спокойно в обед? Смысл какой себя изматывать без крайней необходимости?
— Ну как сказать, — Лихетта даже вернулась и на брёвнышко ко мне присела, вся перетянутая снарягой. — К полудню жители деревни девушку ему принесут. Позволим свершиться жертве?
— Ого. Как узнали — то? — Встрепенулся.
— Вчера днём поймали пацана местного в лесу, он подглядывал, как одна из наших в кустики ходила, — отвечает. — Заловили, встряхнули.
— Лагерь же утром снимется? — Спохватился я.
— Наших потом нагоним, — отмахнулась и посмотрела пристально своими зелёными дьявольскими глазищами. Иной раз отвыкаешь от таких зенок, страшновато вновь видеть.
— Говори уже, — выдыхаю.
— Крис, слушай, у меня к тебе просьба. Не знаю, зачем Имиретта с нами на рейд позвала. Фокусы твои с «то тут, то там» выше всяких похвал. Но постарайся просто не путаться под ногами, не хватало отвлекаться ещё и на твою защиту. Ты как никак сын короля Аргириса, если волос с твоей головы упадёт, нам недолго и воинской чести лишиться.
Закончила наставления, смотрит. Ну прям, как мамка.
— Да без проблем, мам, — поднимаю лапки кверху.
Секунду Лихетта сверлит взглядом с неким укором. А я в ответ улыбаюсь с бровками «пёсьими».
Выдыхает, делаясь милой. Ну разве может кто — то устоять?
— Вот и отлично, что мы договорились, — заключает сотница, хлопает по плечу и удаляется.
В одиночной палатке, которую соорудили для меня слуги, досыпать жалкие крохи — одно только мучение.
Только стал засыпать, меня уже будить пришли. Таким разбитым себя ещё никогда не чувствовал. Вот же дерьмо… ни умыться толком, ни зубы почистить. Всё быстрее и бегом.
Продрог весь, пока штаны тренировочные натягивал.