Наблюдаю со стороны, как среди айсбергов из пены, хорошо отражающих оранжевый свет, и надувных игрушек резвятся суккубки. И кажется сейчас, им только повод был нужен выплеснуть всё, что накопилось. Или они просто никогда так в детстве не резвились, а теперь прорвало.
Наслаждаюсь зрелищем под визг и хохот. Как хватают друг друга за сиськи и тянут за хвосты, стягивая с матраца. Шлёпают по голым задницам, взобравшихся на надувные штуки! Соски у всех от прохладной воды стоят, кожа гусиная.
От эпизода, когда Лихетта буквально вырвала из воды молодуху Зоррин, чуть не взялся за член передёрнуть! Матёрая сотница сзади к ней подкралась, ухватила одной рукой за сиськи мелкие, а второй между булок пролезла, да за письку ухватила. Ещё и подняла так высоко, что чётко увидел её ладошку, закрывающую бритую киску брюнетки. А ещё успел уловить, как её крохотный стоячий сосочек пальцами сжала!
Зоррин с выпученными чёрными глазищами аж ноги поджала в коленях и взвыла.
Может, видит соперницу.
После короткого, но будоражащего акта дедовщины сотница на меня посмотрела хищно и медленно поплыла на сближение.
Ха! Точно говорю.
Да я даже не сомневаюсь, что она в своём отряде всех, не то что бы раскидает. Трахнет. Самая старшая, самая крутая, опытная и сильная среди своих.
Подплывает, всем видом показывая, что с миром пришла. Воительницы резвятся, а мы вдвоём почти наощупь. Под пристанью огонь от факела через доски едва просачивается.
Подаю ей стаканчик с налитым спиртным, не отрывая взгляда от шикарных зелёных глаз. Даже во мраке, где я вижу за счёт зрения вампира, она всё равно смотрит мне именно в глаза и чётко берёт в руку предложенное. Ротик её приоткрыт, губёшки так и просят поцелуй.
— Крис, ты как? — Спрашивает, погружаясь по самую шею, чтобы груди не видно было. Потому что глубина здесь уже меньше полутора метров.
— Я не знаю, — признаюсь, потому что грусть накатывает вновь.
И понять не могу из — за какой, сука, бабы на этот раз.