— Это ли не искреннее признание в любви, — брякаю, обнимая женщину за голую крепкую талию.
А она голову на плечо кладёт, как родная.
Понимаю, что должен ей ответить серьёзно на этот крик души.
— Рабство унижает человека до того, что он начинает любить свои оковы, — выдаю мудрость из земных источников. — Но мне стоит взглянуть на вас и понять, что вы свободны душой, как ветер. Ни рабы, ни слуги. Воительницы, каких ещё поискать. И если вы должны там что — то Хане, Имиретте или петуху Фейрату, я им всё это возмещу.
Лихетта вздыхает тяжело.
— Ты молод Крис, свободен и горяч, тебе не понять, что такое кодекс воина, и какое место в нашей жизни занимает клятва.
— Кодекс, клятва. Всё это принципы, которые вам привили с рождения, в которых вы живёте, — выражаю своё мнение. — Принципы, которые нужны, чтобы вы беспрекословно выполняли волю господина. А у господина принципов нет.
Сотница молчит. А что ей ответить на такое?
— Налей ещё, — хмыкает женщина, будто бы обижено.
Наполняю стаканчик до краёв. Пьём.
Девушки в воде уже не так активны, к берегу по одной, по две гребут, на нас посматривая и на камыш с дальнего берега озираясь и переглядываясь. Надувные штуки ещё с собой тащат. Вот уморы, хрен бы с ними.
— Вон там, в камышах семеро солдатиков прячутся, — шепчет Лихетта гадко, указывая на противоположную сторону. А я ведь ничерта не увидел, только пару раз доносился странный шелест.
— Подглядывают? — Спрашиваю участливо. — Наши?
— Ну а какие, — хмыкает. — Андарские давно уже в доме лесорубов спят. Нежные попались.
— Сёстры ж не станут их насиловать за это? — Выпалил с опаской.
— Не должны, — смеется женщина.
— Блин, совсем я расслабился, — выдаю, только сейчас подумав о мразях, которые могут идти по нашему следу. — Как думаешь, а вампиры в тех же камышах на пару с нашими не подглядывают?
Лихетта даже усмехнулась.
— Главное вовремя спросить, Крис.
— Вот не нагнетай, — фыркаю, наблюдая за последними голыми попками, выходящими из воды. Ох, спортивные ваши булки!!
— Не переживай, — отвечает сотница спокойно. — Мы слишком сильно гнали. Да и теперь им будет сложнее нас найти.
— А мне сложно будет найти их, — хмыкаю. Молчим ещё немного. Уходить и не хочется.
— Пора смену менять, — дёргается всё же Лихетта и замирает вся напряжённая, обронив едва слышно: — Всё же решилась.
Вижу Имиру у начала пристани.