Общество не получило представительных органов власти. Одного царя уже убили… Нынешний всех подтянул — и что дальше? Сколько можно подтягивать? Когда-нибудь рванет. И только поляков нам в эту минуту будет не хватать!
— Согласен, — вздохнул следователь и снова обратился к Иванову: — Значит, отпустить?
— Отпустить. А пока идет торг, пока еще можно ставить условия, надо согласовать общую границу. Тут сломается много копий!
Черенков молча кивнул.
— Кресы — вот где мы не сойдемся.
— Кресы? — не понял Лыков.
— Окраины.
— Наглость какая… — пробормотал Лыков.
— Когда начнется раздел этих спорных земель, паны проявят худшие свои качества. А именно высокомерие, легкомысленную жадность и тупую неуступчивость.
— Постой-постой! — возразил сыщик. — Ты только что сказал, что это достойный народ!
— Ну и что? Тут нет противоречия.
— А если торговаться с позиции силы? — спросил Алексей.
— Лучше с позиции ума. И срочно. Поляки долго ждать не станут. Сначала так хлопнут дверью, что по всей России вылетят стекла. А потом примутся выносить вещи на улицу, со словами, что это ихнее.
Черенков встал, перегнулся через стол и с чувством пожал Иванову руку:
— Егор Саввич! Несмотря на молодость, у вас обширный ум. Переходите в министерство юстиции! При нынешнем состоянии в полиции вам ходу не дадут. Господин Лыков в Варшаве временно. Он уедет. У меня вакансия чиновника для письма, четырнадцатый класс. Начнем работать вместе!
— Благодарю, Вонифатий Семенович. И, если позволите, оставлю про запас. Хочется сыщиком сделаться, а не писарем.