Наш эрмик модели «Рысак Альфа» очень медленно, переваливаясь с кочки на кочку полз к намеченной цели. Впереди на небольшой площадке перед распахнутыми воротами склада — длинного краснокирпичного здания с выбитыми окнами — уже стоял темно-серый «Катран-42СБ». Плавными обводами очень похожий на эрмик графа Сухрова, но покрупнее, мощнее и, главное, этот «Катран» бронированный.
— Георг, не слышу доклада, — негромко произнес Торопов в эйхос и отпустил кнопку.
Теперь наш Рысак ехал так медленно, что казалось он вот-вот остановится совсем.
Наконец, пришло сообщение Торопову:
«Степаныч, я уточнял. Их, увы, пятеро. Они разделились. Богдан с кем-то заходит со стороны администрации — их ведет Веня. Вова с двумя другими перед нами в ста метрах. Вова поглядывает на часы — вероятно, у него договоренности по времени с Абидзе. Идут очень осторожно. Контролируют тыл. Все в кирасах».
— Хреново… — высказался Торопов. — Если они в кирасах и впятером, то они что-то подозревают."
"Торопов выждал еще минуту, и когда наша машина объехала гору битого кирпича, сказал в эйхос:
— Мы почти на месте, сейчас выходим.
Наш эрмимобиль остановился, первыми машину покинули Илья и Борис. Они вышли вперед шагов на десять, осмотрелись. Придирчиво оглядели сам склад, за распахнутыми воротами которого сгущалась темнота, хотя сумерки только начали опускаться и пока еще было достаточно светло.
— Ваш выход, ваше сиятельство, — сообщил мне Геннадий Степанович, хотя я это знал без его подсказки.
Сам Торопов по нашему замыслу исполнял роль извозчика и не должен был выходить из эрмимобиля, потому что братья Гришко его знали в лицо. С полочки возле рулевой колонки я взял конверт с деньгами и, прежде чем открыть дверь «Рысака», на миг закрыл глаза.