Дождь кончился, Валентина с братьями не видно, ладно, это потом. Главное – снять мокрое, только мундир… Сухой?! Мундир, штаны, сапоги…
– Сударь, пейте. Пользительно ж…
Можжевеловая обдает жаром, пил бы и пил, но из-за Кроунера выходит мать, щурится, как обычно, проводит руками по спине и плечам:
– Сам-то не промок?
– Да нет. В снегу извалялся, и рукава немного… Я это… на всякий случай, чтоб не простыть и вообще. В Торке принято.
– Раз вообще и принято, дай и мне.
– Ты… в самом деле?
– В самом деле.
Клауса, значит, вытащили. А Питера?"
"Взгляд скользит от берега к дорожкам разбитого льда. Первая – твоя, второй Валентин вытаскивал брата, как ты – старика. Потом идет лед нетронутый, значит, Клаус туда не добрался. Вот и полынья… утки откочевали к дальнему краю, и лебеди тоже убрались. От черной воды поднимается легкий туман, пусто, холодно, сразу не сообразишь, был ли мальчик, нет ли, но если не случилось какого-нибудь чуда, самого младшего из Приддов нужно искать на дне.
Брат Габриэлы… для нашего семейства и Талига это слишком… Слишком…
Снег блестит серебром под луной – и звенят поводья.Он, устроив в седле тебя, спросит тихо: «Устала?»Вновь Фульгат над дорогою, в ночь уводящей, всходит,В черных ветках запутавшись ройей огненно-алой.Вновь от радости сердце неровно и часто бьется.Кто цветам золотым в нем теперь не цвести прикажет?.
Разные характеры бывают сильны по-разному, и иногда их сила заключается в том, чтобы, страшась последствий собственного решения, все-таки не изменить его.
Константин СимоновГлава 1
Акона. Белая усадьба
1 год К. Вт.