Лебединый клин, сварливо подтявкивая – не видя, впору принять за лисиц, – торопился к доброй Габриэле, но на его пути размахивал руками граф Гирке. Сворачивать разогнавшиеся нахлебники не собирались, это мальчишка, почуяв за спиной движение, не глядя отшагнул в сторону, давая дорогу вожаку… И врезался в следующего лебедя, тоже немаленького. Невольная жертва вскинулась, бурно забив снежными крыльями, Питер с воплем отпрянул, и ровный белый «пол» под его ногами треснул. Тускло и зло блеснула голодная зимняя вода. Дождалась.
7Мальчишка уходит под воду, всплывает, хватаясь за лед, орут и визжат какие-то дуры… Проклятье, эту шубу пока сбросишь! И алебарды далеко, а…
– Арно, стой. Спасибо, но не надо.
– Ты… что?!
– Брат Габриэлы для нашего семейства и Талига – это слишком.
Мать сжимает локоть, но дело не в ней… Валентин?! Он же не здесь! Да, вот же он, на берегу с Клаусом, как стоял, так и стоит, а Питер тонуть не хочет, в самом деле не хочет… Лед расползается, крошится, но подползти можно!
– Тонет, тонет!
– Сделайте же что-нибудь… Мужчины!"
"Лед больше не трескается, держит вцепившегося в кромку Питера, до которого полсотни шагов, не больше.
– Лукас! Лукас, куда?!
Этого еще не хватало! Старый дурень ближе всех к полынье, он переходит на бег, и ему пока везет. То ли лед с этой стороны крепче, то ли еще что, но двадцать шагов до цели, пятнадцать, и все будет в порядке.
– Граф Альт-Гирке, стойте! Ни с места!
– Назад, ключ! Ключ…
Отрешенное лицо Валентина, словно он что-то слышит, не эти вопли, нет… Темная пелена перед глазами, какие-то блики, рев водопада, это-то откуда?
Шарахаются в стороны треклятые лебеди, что-то быстро шепчет мать, тяжело топая, упорно мчится к барахтающемуся на краю льда и смерти мальчишке старик.
– Лукас!.. Во имя Создателя, осторожней!
– Граф, стойте, да стойте же!
Треск. Звучный, будто доску переламывают, нога в меховом сапоге уходит в плюнувшую водой щель, старик словно налетает на невидимый столб, вздрагивает и валится вперед, проламывая телом лед.
– Ну вот куда ж ты… Ах ты ж кляча…
– Лукас!!!
Мать повисает на рванувшейся к беде старушке, сбоку Маргариту-Констанцию хватает Гертруда.
– Лукас!!! Пустите меня… К нему… Вместе!.. С ним…
Оглянуться, поймать взгляд матери, отшвырнуть загодя расстегнутую шубу. Знать бы, где тут крепче… Сначала по следам Лукаса, а дальше-то как? Ползком! Галдят утки, ревет непонятный водопад, под руками лед, отчего-то жгучий. Как медленно, как стремительно.