Я могу лишь подозревать намерения Валентина в отношении последнего из братьев, но его ненависть ко мне очевидна и в доказательствах не нуждается. Этот молодой человек, наблюдая за мучениями Питера, не мог не питать надежды на мою гибель, и эта надежда переросла в уверенность, когда подо мной провалился лед…
– Сударь, – взмолилась из своего уголка Маргарита-Констанция, – умоляю… Не надо об этом… Я до сих пор в ужасе, ведь я могла вас потерять!
– Мы принадлежим не себе, но Чести и Талигойе, дорогая, – отрезал старый петух, явно намереваясь продолжить прерванное женой кукареканье, но допустить этого Арлетта не могла, уж больно подходящий был момент.
– К счастью, моя дорогая, – не растянуть любимое словцо Аглаи удалось лишь чудом, – самое страшное в прошлом, но как вышло, что ваш супруг вообще провалился? Он – опытнейший человек, охотник и к тому же сын Повелителя Волн…
– Я не мог не прийти на помощь Питеру, – не замедлил проглотить наживку опытнейший человек. – Даже если в намерения герцога Придда входило всего лишь наказание малолетнего брата за пусть дерзкое, но вполне объяснимое поведение, жестокость остается жестокостью! Сударыня, я еще раз предупреждаю вас об опасности уже для вашего сына, одарившего своей дружбой такого человека…
– Вы уже это говорили.
– Мне казалось, я умираю, – всхлипнула годами не снимавшая с пальца смерть старушка, – умираю вместе с вами… Я знала, что вам не дойти! Этот лед, эти ужасные птицы под водой…
– Глупости! Вы говорите глупости, поскольку не могли ничего знать.
– Возможно, – предположила графиня Савиньяк, – вы слишком спешили? Я слышала, бежать по льду опасней, чем идти.
– Не всегда, – буркнула «жертва случайности», явно не желая вспоминать вчерашнее купанье. – Я исполнял свой долг, тем более что другие не торопились.
– Но неужели вы в самом деле не чувствовали приближения беды? Маргарита-Констанция…
– Констанция просто ополоумела от страха.