– Лебедь это был! Здоровенный, и клюв с желтой нашлепкой. У нас, то есть в Савиньяке, они все же поменьше.
– И куда в таком случае он девался?
– Может, улетел?
– Чужака бы не приняли в стаю.
– Точно?
– Да, я успел перечесть описание лебединых повадок. Наши птицы в самом деле устремились к девице с корзинкой, а Питер в самом деле от них шарахнулся, но седьмого лебедя, на которого он налетел, не было. Вернее, это был я."
"– Ты еще и раздвоился? – Лебедь был! Но тогда почему его не видела Габриэла? – Это как-то слишком… Даже для Заразы.
– Позволь все же мне договорить, для меня очень важно, чтобы ты понял или хотя бы запомнил. Мне стало скверно сразу же по приезде, но до ловушки с арбалетом я винил в этом Васспард и лишь силился понять, когда же его затопило ненавистью. Скорее всего, это случилось, когда сюда привезли Габриэлу и она узнала о казни мужа. Тогда я был младше Питера, вот мне и стало казаться, что здесь так было всегда. Арно, я не представлял, что может быть иначе, пока не вырвался отсюда, и ошибочно связал это ощущение с местом, а не с собственной кровью.
– Думаешь, здесь было что-то вроде того, что Ли устроил?
– Не совсем. Твой брат истекал кровью, и мы все, так или иначе, думали именно о нем, хоть и не понимали причины. В Васспарде кровь, то есть кровь Приддов, до Юстиниана не проливали, а я все равно чувствовал нечто давящее и опасное. Сейчас это ощущение повторилось. Обознаться я не мог, подобную тягостную, изматывающую безнадежность мне доводилось испытывать лишь в обществе Габриэлы.
– И ты предположил?
– Да, но в Васспарде, считая семейство управляющего, находилось больше десятка моих родичей. Я перебрал их всех, стараясь рассуждать логически. Дамы, по крайней мере эти, не справятся с арбалетом, Лукас не способен лазить по окнам, Альбрехта с его домочадцами Питер бы покрывать не стал, а одиннадцатилетний убийца… Это казалось немыслимым, хотя сейчас я понимаю, что сам в этом возрасте вполне мог убить, пусть и по другим мотивам.
– Вот-вот, две руки, две ноги… Тогда я тоже похожу. На Ли.
– А ты и походишь. Я очень надеюсь, что твой брат на этой войне уцелеет…
– Так он уже! Хотя, было дело, я за него в самом деле боялся.
– Не только ты, но я имел в виду другое.