Они будут думать, как спасти всех, разве недостойная может держать на них зло?"
"Мэллит сбросила меховые сапожки, которые прежде всегда оставляла внизу, переоделась в домашнее и расчесала волосы. Сэль не приходила, ведь у нее тоже была дорога сквозь ночь. Любовь, когда она счастлива, пересчитывает жемчуга слов и шерлы прикосновений в одиночестве – так говорит Кубьерта, и это истинно, как сама жизнь. Гоганни разобрала постель и вынула из ушей серьги-иммортели. Может быть, ей удастся уснуть? Может быть, она вновь увидит зубчатую стену леса и золотую небесную ленту над ней, а проснувшись, вспомнит сказанное любимым.
В кухне было темно, лишь на полу лежало лунное пятно и слышалось кошачье урчанье. Мэллит удивилась, обычно Маршал проводил ночь либо в походах, либо в комнате Сэль.
– Почему ты здесь? – спросила кота гоганни, и ответом ей стал вздох. – Сэль! Что с тобой?
– Ничего, – ответила подруга из дальнего угла, где был вход в погреб. Мэллит зажгла свет, еще ничего не понимая, но уже беспокоясь.
– Я могу его унести, – сказала гоганни, чтобы что-то сказать. – И заварить травы тоже могу.
– Не нужно, – Сэль погладила кота и спустила его на пол.
– Но тебе плохо.
– Нет, что ты… Иногда плачется совсем не от беды, не обращай внимания.
5Желание убить порой становится неодолимым, но убивать было почти некого, все, кто изгадил Валентину жизнь, так или иначе убрались в Закат, и достать их там было нельзя. Оставалось сидеть, слушать и время от времени задавать пустые вопросы. Чтобы помочь хотя бы с рассказом.