Мама всегда расстраивалась, когда Цилла принималась безобразничать, но она так и не выросла и поэтому не успела наделать гадостей хорошим людям, а Та-Ракан успел.
– Воистину. Селина, у нас не слишком много времени. – Во всех смыслах немного. – Давайте выпьем за счастье ее высочества Матильды, и вы расскажете, как Мелхен оказалась в резиденции кардинала. Ее вызвали подложным письмом?
– Подложным, но не очень. – Вино девушка допила залпом, как молоко или лекарство. – Епископский курьер принес его сюда и отдал Герарду, тот решил, что это от ее высочества, и Мелхен тоже так подумала и решила пойти.
– Сэль, это неважно.
– Я поняла. – Очередной вздох, сейчас заплачет, неужели из-за Урфриды? Или ей так жаль бабку Альдо? – Я все время сбиваюсь, а вы устали. Мелхен с Герардом ушли, и тут принесли записку от госпожи фок Лоос. Она просила не приносить сегодня к ней Маршала, потому что вместе с почтенными прихожанками пошла в старую ратушу на обед в честь супруги его высокопреосвященства.
– Селина, я не думаю, что причина в вашем письме, скорее всего, след ведет в Олларию. Во дворцах не скроешь ничего или почти ничего, кто-то из бывших придворных Альдо бросился к старшей из герцогинь Ноймаринен.
– Монсеньор, вы, наверное, забыли? Вы же вызвали из-за меня господина Манрика, младшего… так что я видела, как сплетники затыкаются. Это звучит некрасиво, но другие слова подходят хуже.
– Да, о Манрике я в самом деле забыл. – Мэллит прошлое больше не мучает, а настоящее всегда так или иначе поправимо. – Еще вина?"
"– Спасибо. Монсеньор, вы ошибаетесь, потому что маркграфиня из-за меня больше не бесится. Понимаете, я не могла спросить маму, что мне делать с Мелхен, не рассказав всё как есть, но тогда я получалась предательницей. И я решила выдать и себя. Я призналась, что сразу влюбилась в монсеньора Рокэ.