Вряд ли вам стоит возвращаться к Селине.
– Вы правы, тем более ее очень удачно пристроили. Теперь вы свободны от дочерей Хайнриха.
– Сударыня, я с ними незнаком.
– Это не обязательно. – Фрида припала к лимонной воде, как Хайнрих теперь уже позавчерашней ночью – к можжевеловой. – Гаунау прислал вашей матери медвежьи шкуры, и она их приняла.
– Вообще-то, – обрадовал его величество, оторвавшись от стакана, – я подумывал оставить корону пасынку. Арно не наше имя, стал бы Арнульфом.
– Неразумно. – Ли тоже выпил, но меньше, заметно меньше.
– Сударыня, – Проэмперадор Севера и Северо-Запада взял бокал, по иронии судьбы в нем оказались «Слезы ревности», – я рад, что напитки пришлись к месту, но через сорок минут явится барон Райнштайнер.
– Я понимаю, – улыбнулась собеседница. – Барон никогда не опаздывает. Неприятный человек, хоть и полезный. Я искупила свою ошибку?
– Простите?
– Вы умны, не пытайтесь казаться непонятливым.
– Да, там, как и в Черной Алати, и в Кэналлоа, в цене несколько другое.
– Моя старшая невестка все же научилась себя вести. То, что она себе позволяет, – не недомыслие, а расчет.
– Вот как?
– Сегодня вы еще немногословней, чем прежде. Что ж, ради вас я готова жертвовать многим, в том числе и голосом. Итак, моя вторая ошибка, которая могла оказаться роковой для нас обоих. Я не учла вашей должности и потребности Талига в бергерских клинках. Командор Горной Марки не может увести жену маркграфа, даже если это принесет облегчение всем троим. Вы достаточно владеете своими страстями, чтобы это понять, но зачем жертвовать собой и мной, если можно не жертвовать ничем и никем? Нам пришлось пережить несколько очень неприятных минут, Лионель.
– Вы проявили удивительную… мудрость.
– Увы, запоздавшую. Мне открыли глаза весть о разгроме фок Варзов и ярость маркграфа. Вы предвидели это, ведь вы – лучший полководец Золотых Земель.
– Я уступаю Рокэ.
– Не думаю, но дело сейчас не в этом.