Я привезла письма вам и графине Арлетте.
– Она должна вскоре вернуться. – Если курьер выедет тотчас, графиня в лучшем случае объявится к концу месяца. – Но вы прекрасно устроитесь прямо сейчас. Вам подготовят комнаты, в которых останавливаются гости графини, это небольшая, выдержанная в прохладных тонах анфилада, она удобна и довольно-таки приятна.
– Я слишком много времени провела в дороге, чтобы капризничать. – Франческа знакомо тронула пальцем щеку. – Но не сочтет ли графиня меня захватчицей? Мы имеем обыкновение судить о других по себе, а я бы не обрадовалась, по возвращении обнаружив в своем доме посторонних.
– Посторонние там и так ежедневно бывают, – утешил виконт, благоразумно умолчав о возникавших у Готти на сей счет подозрениях. – Зимой в здешних краях приходится ежедневно топить, иначе уже через неделю на стенах и мебели появляется плесень, поэтому за обителью Савиньяков в отсутствие хозяйки присматривает дворецкий моего дядюшки маркиза Фарнэби. Но, если вам так будет удобней, я сообщу графине, что вас вселил я.
– Но вы еще не прочли его письма.
– В некоторых случаях это излишне. Вы были гостьей Валмона и не могли не заметить, что в нашем доме волю хозяина принято предвосхищать.
– Пожалуй. Что ж, мой багаж в карете, вернее, мой багаж и ваши письма. Я забыла сказать, что вам написала еще и матушка.
– Вы устали. – О графине Валмон забывают все, кроме слуг и папеньки, который в данном случае полагает свою памятливость чрезмерной.
– Шадди, если он сопоставим с тем, что подают в Валмоне."
"– Буфетчик маркиза Фарнэби рожден в Рафиано, – Валме с законной гордостью дернул звонок и спохватился: – Готти, встань и поздоровайся.
Волкодав мог бы выказать и больше чувств. Знакомство вышло несколько формальным, из чего следовало, что госпожа Скварца думает о другом и не имеет при себе ничего вкусного.
– Сударыня, – поспешил загладить неловкость Марсель, – ваше появление так потрясло Готти, что он не смог выразить, сколь счастлив встретить вас.
– Вы вежливы, – улыбнулась успевшая стать невестой вдова, – однако вашего письма я так и не дождалась. Это было печально.
Еще никогда Марсель так не радовался появлению слуг. Распоряжения, подробности которых позавидовал бы сам Райнштайнер, дали время залатать пробитую в сердце брешь. Когда дверь закрылась, наследник Валмонов был спокоен и сдержанно любезен.