Так, по крайней мере, утверждает буфетчик. Готти не с вами? С ним все в порядке?
– Франческа подвергается моим преследованиям, – Валме строго посмотрел на крем и налил себе кэналлийского, – о чем я и уведомил вас через Арно. Готти в прихожей, у него особое поручение. «Крови»?
– Пожалуй. Я уведомлена, но на меня большее впечатление произвел Дорак. Такие расстояния с таким сердцем…
– Душераздирающе, – согласился виконт, берясь за бутылку. Он и прежде разливал вино красиво, но сейчас рубиновая струя ловила свет на кэналлийский манер.
– Я? – удивилась Арлетта, принимая бокал. – Моя способность творить упомянутые чудеса вызывает серьезные сомнения. Вы научились ловить вином огонь.
– Офицер при особе – это не только гвоздь в сапоге. Сударыня, графа Дорака тревожит судьба наследника, но обсуждать сию животрепещущую тему он может лишь с вами.
– Я тоже мстительна и холодна. Чтобы Дорак бросился в Старую Придду, поддавшись страху, Арно следовало вызвать Дарзье двумя месяцами раньше.
– Страху граф поддался уже здесь, а выехал, имея в виду нечто более приятное. Возможно, помолвку.
– Или две помолвки. – Виконт Дарзье и Иоланта Манрик – это очевидно, но есть еще и Леони Дорак… Дочь не самого значительного графа, племянница всесильного кардинала.
Долетевший из прихожей лай мог принадлежать лишь Готти. Пес что-то желал сообщить и, видимо, был понят. Валме поставил бокал и быстро, по-военному вскочил, качнулись огоньки свечей, тронул ноги легкий сквознячок. Арлетта неторопливо повернулась. Франческа оказалась настолько вежлива, что уступила будущей свекрови все оттенки красного.
– Арно, – осведомилась графиня, пока кавалеры двигали стульями, – ты рассказал госпоже Скварца о Барботте?
– Нет, – сын уставился на гибнущий крем, и Арлетта поняла, что тот будет спасен, – до него не дошло! Мы говорили об урготских принцессах.
– Это бестактно, – строго заметил Валме.