– Змейка, – Георгия дважды хлопнула сложенным веером по ручке кресла, – потом, все потом… Сейчас у нас будет зима.
Бумажный снежок, повинуясь вееру, посыпался гуще, согласно стукнули белые с блестками жезлы – в зал вступили его величество с ее высочеством. Мальчик и скособочившаяся девочка рука об руку прошествовали к высоким креслам. Карл равнодушно плюхнулся на свое место, Октавия послала присутствующим воздушный поцелуй. Вновь грохнули жезлы, выпуская на свободу виолины, затем из-за ширм выбежали фрейлины. Они были снежинками, они резвились и кружились.
– Помнишь? – улыбнулась Георгия. – Мы были такими же…
– Мы еще были осенними листьями.
– Ты забыла весну и лето… Осень, Арлина, это грусть! Тебе грустно?
– А тебе разве нет?
– Нет, меня чужая молодость и чужое счастье радуют. Я словно бы возвращаюсь в юность.
– Я тоже.
Снежинки старательно резвились, в музыку вплеталось шуршанье, шорохи и иногда топанье; одетые в белые платьица и блестящие колючие диадемы фрейлины сбегались и разбегались, брались за руки, разбивались на пары, выстраивались в шеренги… Шеренги колыхались, извивались, завязывались узлами и вновь распадались на одиноких кружащихся дев.
– Мы танцевали лучше.
– Не все, хотя Жозина была сама грация…
– Ей всегда доставались лучшие роли. Теперь я удивляюсь маминой справедливости, а тогда мне просто хотелось побыть Снежной птицей.
Обращать внимание на то, что она всего лишь отвечает, Арлетта нужным не сочла.
2В итоге все утряслось, хотя изначальная диспозиция была ужасна. Наследника Валмонов дурак-распорядитель собрался отправить к женихам, а госпожу Скварца, отпустившую будущую свекровь к герцогине, пристроить к супруге экстерриора. Против Анны Рафиано Валме ничего не имел, но промелькнувшая в глазах Франчески смешинка означала вызов. Виконт напрягся и нашел выход, причем изящный.