Она пошла в сторону собора, как ей было сказано, еще больше дивясь высоте его шпилей, — пока улица не вывела ее на широкую площадь, мощенную гранитными плитами, над которой носились тучи голубей: они то сбивались в стаи, то разлетались в разные стороны. По левую руку вздымался собор. Воистину это было самое огромное сооружение, которое ей только доводилось видеть, — настолько высокое, что Рива не могла понять, как оно до сих пор не обрушилось. Напротив обнаружилось трехэтажное здание со множеством окон, оно было окружено десятифутовой стеной, увенчанной острыми шипами.
Рива несколько раз обошла дворец, стараясь держаться в тени, и обнаружила еще четверых лучников на обратной стороне крыши и четверых охранников у задних ворот. Стена была в отличном состоянии, между ней и ближайшим укрытием — не менее двадцати ярдов.
«Никак не попасть», — заключила она, после чего уселась на ступени собора и принялась грызть яблоко, купленное у лоточника неподалеку.
— Прошение подавать? — поинтересовался тот, едва она успела откусить кусочек.
— Батюшка мой умер, а мачеха забрала себе его ферму, — ответила Рива, жуя. — И теперь эта жирная корова не хочет отдавать нам с братом нашу долю.
— Отец Мира, спаси нас от жадных женщин, — пробормотал лоточник. — Мой тебе совет, не обращайся к лорду, проси сразу блудницу.
— Блудницу?
— Ага. У него сейчас одна такая. Из Азраэля, прикинь? Она за него и думает, и правит. Говорят, судит справедливо, хотя все одно — блудница и еретичка.
— Спасибо, дедушка, — с улыбкой поблагодарила Рива.
— Не такой уж я и старый, — притворно возмутился лоточник. — Каких-нибудь пару лет назад ты бы счастлива была, взгляни я на тебя хоть мельком. — Вдруг он заметил что-то за ее спиной и посерьезнел: — Они уже идут! — сказал он, выходя из-за своей тележки и опускаясь на одно колено.
Оглянувшись, Рива увидела процессию, входившую на площадь с северной стороны. Все прохожие опускались на колени.