Он в последний раз оглянулся на Риву, глаза его сверкнули ненавистью. Затем он подбежал к окну и выпрыгнул наружу.
Девушка выронила меч и уставилась на колышущуюся ткань, за которой виднелось черное беззвездное небо. Раздались крики, звон вытаскиваемых из ножен мечей, и чьи-то руки сомкнулись вокруг ее шеи.
— Нет! — громкий приказ остановил стражников.
Владыка фьефа выпутался наконец из одеял и уставился на Риву, хотя та не замечала его, не сводя глаз с занавесей на окне.
— Посмотри на меня, — сказал дядя, мягко приподняв ее голову за подбородок.
Девушка взглянула в покрасневшие глаза и увидела, что он плачет и улыбается одновременно.
— Рива… — с нежностью прошептал он.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Френтис
Десять дней они провели в глуши, углубившись в холмы к северу от Южной башни и держась как можно дальше от проезжих трактов и возможных маршрутов лесных патрулей. Охота продолжалась: гвардейцы с собаками и следопытами оттесняли их все дальше, заставляли петлять, прокладывая ложные следы в сторону Кумбраэля.
Женщина все время молчала, подавленная своим провалом, в ее взгляде отражалась какая-то неуверенность. Френтис все пытался разглядеть в этих изменениях предвестники слабости, но замечал лишь возрастающую злобу. Теперь он хорошо знал свою спутницу и ненавидел это знание, понимая, что ее мрачные размышления приведут лишь к яростному стремлению убивать.
— Не думай, что я виню тебя, любимый, — наконец произнесла она впервые за много дней. — Во всем виновата я одна, теперь мне это совершенно ясно. Любовь к тебе сделала меня безрассудной, а дар Ревека — самоуверенной. Мне начало казаться, что я неуязвима. Горький урок, как и все стоящие уроки.
На десятый день они вышли к старому домику лесника.
— Голод — лучшая приправа, — заметила она после еды, и впервые за долгое время губы ее тронула улыбка.