— Не надо страдать, любимый, — сказала женщина, погладив его по руке. — Все это вскоре исчезнет, и ничто не будет навевать моему мужу горькие воспоминания.
Она привела его к складам. Остановилась перед дверью с меловым знаком — круг в круге — и постучала. Им отпер мужчина в одежде моряка, но по осанке и манере держаться Френтис узнал в нем куритая. Уважительно кивнув, но не кланяясь женщине так, как того требовали воларские обычаи, он пропустил их внутрь. Помещение оказалось забито бочками, лишь в середине оставалось немного места, где их ждали еще десять куритаев — у каждого был наготове короткий меч.
— Кто здесь Первый? — спросила она.
— Я, госпожа, — отозвался тот, который открыл дверь.
— Все ли готово?
— Да, госпожа.
— Какова ваша первая цель?
— Дворец. Мы нападем через час после вашего прибытия туда. Потом встречаемся у северных ворот и атакуем замок Шестого ордена.
— Сколько вас всего?
— Все наши лазутчики, госпожа, а с ними — вольные конники.
— Маловато. — Женщина покосилась на Френтиса. — Когда высадится генерал, передайте ему, что силы должны быть утроены. Под мою ответственность.
— Да, госпожа.
— На этой помойке есть что пожрать? — поинтересовалась она, оглядываясь вокруг и морщась от затхлого воздуха.
Им дали овсяную кашу с ягодами — обычный рацион куритаев, хорошо известный Френтису по ямам. Несмотря на нарастающий страх, голод заставил его проглотить две полные миски.
Женщина кивнула. Первый жестом приказал двоим солдатам вытащить мечи и встать по обеим сторонам дверного проема. Вновь пришедший оказался высоким, хорошо одетым мужчиной с тонкими чертами лица, на котором отражался испуг и вместе с тем — решимость. Женщина поднялась ему навстречу, почтительно поклонилась:
— Милорд.
Мужчина кивнул и во все глаза уставился на Френтиса:
— Это действительно он? Король немедленно обнаружит самозванца.
— Уверяю вас, это действительно брат Френтис, бравый товарищ короля Мальция, восставший из мертвых, как и было нами обещано.
— Какой рукой обычно пользуется король? — спросил мужчина, буравя Френтиса взглядом.
— Пишет — левой, а меч держит в правой, — не задумываясь, ответил тот. — Его отец заставлял мальчика подавлять естественную наклонность, опасаясь, что она повредит ему в бою.